Шрифт:
Генри КАТТНЕР
Кэтрин Л. МУР
СКВОЗЬ ВЕКА
Его называли Христом, но он не был тем человеком, который пять тысяч лет назад прошел крестным путем на Голгофу. Еще его называли Буддой и Магометом, Агнцем и Помазанником Божьим, Владыкой Мира и Бессмертным.
Имя же его было Тирелл.
На сей раз он шел иным путем - крутой тропой, ведущей к монастырю на горе, и на минуту остановился, щуря глаза от ослепительного сияния солнца. Его белоснежные одежды пятнала ритуальная грязь.
Девушка,
Вдруг он заколебался и оглянулся. Дорога выходила на широкий горный луг, на котором и стоял монастырь. Стояла ранняя весна, и луг радовал взгляды яркой зеленью. В глубине души мужчина чувствовал гнетущую тоску при мысли, что придется отказаться от этой зелени, но понимал, что вскоре все опять будет хорошо. И зелень эта сделалась далекой и ненастоящей. Девушка вновь коснулась его руки - он послушно кивнул и двинулся вперед с неясным предчувствием близящейся гибели, которого уставший разум не мог объяснить.
"Я очень стар", - подумал он.
Священники на дворе опускались перед ним на колени, старший из них, Монс, стоял на дальнем берегу большого пруда, в котором отражалась бездонная голубизна неба. Время от времени вода ежилась от легких дуновений холодного ветерка.
Старый, почти забытый рефлекс заставил руку подняться, и Тирелл благословил всех.
Голос его спокойно произносил полузабытые фразы.
– Да будет мир на всей измученной земле, во всех мирах и на небесах. Да будет мир. Силы...
– его рука дрогнула было, но он тут же вспомнил, что дальше.
– Силы тьмы бессильны против Божьей любви. Я принес вам Слово Божье, вот оно: Любовь, понимание, покой.
Они ждали, пока он кончит. Время было неподходящее, да и ритуал тоже, но все это не имело никакого значения, поскольку он был Мессией.
Монс, стоявший на другом конце пруда, сделал знак. Девушка мягко положила ладони на плечи Тиреллу.
– Бессмертный, - окликнул его Монс, - сбросишь ли ты свои запятнанные одежды и вместе с ними - грехи этого времени?
Тирелл бездумно смотрел на другой берег.
– Почтишь ли ты мир очередным столетием своего священного присутствия?
Тирелл вспомнил несколько слов.
– Я ушел с миром и вернулся с миром, - ответил он.
Девушка осторожно сняла с его плеч белое одеяние и присела, чтобы развязать ему сандалии. Обнаженный, встал он на берегу пруда.
Он выглядел как двадцатилетний юноша. Ему было две тысячи лет.
Внезапно беспокойство вновь охватило его. Монс поднял руки в приглашающем жесте, но Тирелл озабоченно поглядывал по сторонам, пока не встретил взгляд серых глаз девушки.
– Нерина...
– пробормотал он.
– Войди в пруд, - шепнула она.
– Переплыви
Она была гораздо моложе Тирелла, но тоже бессмертная.
Внезапно туман в его голубых глазах рассеялся.
– Жди меня, Нерина, - сказал он и тут же, демонстрируя прежнюю ловкость, подбежал к воде и чисто без брызг нырнул.
Пока он плыл, она следила за его сильными и уверенными движениями. Его тело было в полном порядке - как, впрочем, и всегда, независимо от возраста - и только разум окостеневал, все чаще буксуя в каменных колеях времени, теряя контакт с реальностью, а память становилась все более фрагментарной. Но самые старые воспоминания сохранялись лучше всего, а еще прочнее были отработанные рефлексы.
Девушка чувствовала свое тело - молодое, сильное и красивое. И так должно быть всегда. Вот только разум... Что ж, должно быть решение и для этого вопроса.
"Мне повезло, - думала она.
– Из всех женщин всех миров именно я Возлюбленная Тирелла и единственный, кроме него, бессмертный человек".
С любовью и уважением смотрела она на плывущего мужчину. У ее ног лежали сброшенные им одежды, запятнанные воспоминаниями минувшего столетия.
Казалось, это было совсем недавно... Она хорошо помнила, как в прошлый раз смотрела на Тирелла, плывущего через пруд. И еще более раннюю сцену, и ту, что была в самом начале. Разумеется, для нее, а не для Тирелла...
Выйдя на берег, он замешкался, и девушка почувствовала боль, увидев перемену в нем - от силы и уверенности в себе до смущения и сомнений. Однако Монс был наготове: взяв Тирелла за руку, он повел Мессию к дверям в высокой стене монастыря. Девушке показалось, что в дверях Тирелл повернулся и посмотрел на нее с нежностью, которая никогда не иссякала в нем.
Один из священников поднял с земли испачканные одежды. Их предстояло очистить и положить на алтарь - сферическую святыню, формой напоминающую Мать-Землю. Складки одежды, вновь ослепительно белой, накроют ее целиком.
Она должна быть очищена, как очищался разум Тирелла - нужно было вымыть все тяжкие воспоминания, которые нанес прошедший век.
Священники уходили. Девушка взглянула через открытые ворота на яркую зелень горного луга, жадно тянущуюся к солнцу после зимних холодов. "Бессмертие...
– подумала она, воздев вверх руки и чувствуя, как вечная кровь, настоящая кровь богов, бурлит в ее жилах.
– Тирелл был тем, кто страдал, и нет цены, чтобы заплатить за этот... дар".
Двадцать столетий.