Сладкая горечь
Шрифт:
— Давай пойдем вечером в театр? — предложил Арман.
Она ответила не сразу, и ее ответ поразил его:
— Спасибо за приглашение… Но, Арман, почему бы нам еще раз не проехаться по Риджинтс-парку? Против этого я бы не стала возражать.
Он напрягся. Его пальцы нервно мяли на коленях салфетку. Сначала он даже не знал, что ответить. В голове у него пронеслось: «Нет, только не это! Боже милостивый, если бы она знала, с кем он сейчас!.. Но я не могу ей об этом сказать…»
Он молчал, чувствуя, как ноет синяк под глазом. Она
— Прошу тебя, Арман! — умоляюще прошептала она.
— Неужели ты до такой степени любишь этого человека? — прошептал он в ответ.
Она чувствовала, что у него нет никакого права задавать подобные вопросы. Кто он такой — почти чужой человек! Но поскольку Рейни сама втянула его в свои дела, то не обиделась, а лишь, слегка покраснев, едва слышно произнесла:
— Да!
Он сдался, позволив себе лишь добавить:
— Я готов сделать все, о чем ты меня попросишь… Только, пожалуйста, будь с ним поосторожнее!
Рейни отрывисто вздохнула. Абсолютно то же самое сказал ей и дядя Майлз… Но почему и Арман де Руж заговорил об этом? Какие все-таки они все бездушные и несправедливые, зло подумала Рейни. Вдруг она язвительно рассмеялась.
— Уверяю тебя, я в состоянии о себе позаботиться, Арман! — сказала она.
Арман облегченно вздохнул, когда миссис Оливент и графиня поднялись и вышли в соседнюю комнату, предоставив ему и сэру Майлзу заняться сигарами и бренди.
Роза Оливент находилась в прекрасном расположении духа. Обняв дочь, она сказала:
— Все в один голос говорят, что ты сегодня необыкновенно хороша!
— Спасибо, мамочка, — равнодушно ответила Рейни.
Старая графиня переводила блестящий взгляд то на дочь, то на мать.
— Ты прелесть, — сказала она Рейни. — И я рада, что мой юный Арман не сводит с тебя глаз. О чем это вы шептались за столом, а?
Девушка потупилась и отошла к роялю, на котором стояла ваза с огромным букетом роз. Был жаркий майский вечер, и все бутоны раскрылись.
— Да так, ни о чем, — пробормотала Рейни, переставляя цветы.
— Арман — очаровательный мальчик, — вставила миссис Оливент. — Но, кажется, Рейни не очень-то с ним приветлива?
Рейни круто повернулась. В ее глазах появилась враждебность.
— У него приличное образование, да? И ты считаешь, что архитектура — приличное занятие?
Миссис Оливент строго взглянула на дочь, но та выдержала ее взгляд.
— Ну-ну, Рейни, — мягко вмешалась бабушка, — не стоит заводиться из-за чепухи.
— Но ведь вы именно это имели в виду, разве нет? — настаивала Рейни. — Вы, кажется, ничего не имеете против того, чтобы я поближе познакомилась с этим архитектором?
— Если уж ты сама об этом заговорила… — начала миссис Оливент.
— Послушайте! — воскликнула графиня, пристукнув по паркету своей эбонитовой тросточкой. — Из-за чего
— Нет, это ты послушай, мама, — прервала миссис Оливент. — Ты что, пригласила в нашу семью Армана специально для этого?
— По крайней мере я бы против этого не возражала. Де Руж — старинная и благородная фамилия. Отец Армана прославился в последней войне, да и сам Арман еще себя покажет. Когда он закончит реставрацию моего замка, то сможет рассчитывать на заказ французского правительства.
Миссис Оливент пожала плечами.
— Все это так, но…
— Арман мне и в самом деле нравится, — поспешно сказала Рейни, — но в том, что касается выбора мужчины, я лучше разберусь сама! Мне надоели эти интриги со сватовством. Слава Богу, скоро я буду совершеннолетней!
— И тогда ты обязательно сделаешь какую-нибудь глупость, — заявила миссис Оливент.
— Ты, конечно, намекаешь на Клиффорда!.. — яростно воскликнула Рейни, сама не заметив, что произнесла запретное имя.
— Ну-ну, дети мои, — принялась урезонивать мать и дочь старая графиня, — давайте не будем портить такой замечательный вечер! Рейни, милая, успокойся, пожалуйста!
Рейни отошла к окну и, отвернувшись, жадно вглядывалась туда, где в лучах закатного солнца тонул Риджинтс-парк.
— Если бы встал вопрос о выборе, — услышала она голос матери, — то Клиффорду Калверу я бы, безусловно, предпочла Армана. И я говорю об это прямо и откровенно.
— Ни о каком выборе и речи быть не может, — воскликнула Рейни и выбежала из комнаты.
Ей нужно было немного побыть одной, чтобы успокоиться. Как ей хотелось побыть сейчас рядом с Клиффордом! Хотя бы минутку! Услышать его неторопливый, ласковый голос, в котором было столько любви и преданности. Одно его нежное слово наполняло ее такой силой, что она была готова сражаться за свою любовь не только с семьей, но с целым миром.
Она не пошла к себе в комнату, а зашла в спальню матери. Здесь был телефон. Она должна позвонить ему. Должна!
По удивительному совпадению в эту самую минуту Клиффорд Калвер решил нарушить все условности, которыми огородилась семья Оливентов, и позвонить Рейни прямо домой. Во-первых, ему было любопытно, как чувствует себя монсеньор де Руж со своим подбитым глазом, а во-вторых, каким образом он объяснил это обстоятельство Оливентам.
Как только Рейни присела на постель и поставила перед собой телефон, как раздался звонок. Она подняла трубку и едва услышала осторожный голос Клиффорда, который просил к телефону мисс Оливент, как страсть забурлила в ее душе с новой силой. Ах, какой он замечательный, ее Клиффорд! Он позвонил ей как раз в тот момент, когда она больше всего в этом нуждалась. Не удивительно, что Рейни сочла это совпадение добрым предзнаменованием и знаком того, что между ними действительно существует некая высшая связь.