Сладкие сны
Шрифт:
– Да, полагаю, что они очень практичны.
Он оглядел комнату – подвал дома Эстер, где почти всегда проводилась Рождественская вечеринка – как будто искал кого-то. И почти мгновенно отключился. Был ли он одним из тех рассеянных преподавателей, которые иногда забывали есть, пропускали визиты к врачу и дни рождения? Похоже, что так.
К ней направился еще один сосед-холостяк, и Руби вздохнула. По сравнению с Тоддом профессор выглядел совершенно нормальным, а это было нелегкой задачей. Длинные седые волосы как обычно стянуты в конский хвост. Сегодняшний жилет был окрашен в рождественские
– Эй, Руби! Я нашел это под деревом. – Тодд потряс маленькой квадратной коробочкой в ее направлении. – Здесь твое имя.
– Должно быть, это ошибка. Я уже получила подарок. – Она приподняла сумку со свечами.
Тодд посмотрел на ярлык, свисающий с ярко обернутой коробочки в руках.
– Нет, здесь написано. Кому: Руби Кинкейд. От: Тайного Поклонника.
Мурашки пробежали по ее спине. Возможно, это казалось романтичным, но, как считала Руби, от тайного поклонника до сталкера всего один шаг.
– Странно, – мягко сказала она Тодду, протягивающему подарок. – Не думаю, что хочу взять его.
И Тодд, и профессор выглядели удивленными.
– Я думал, что женщинам нравятся подарки, – проговорил Бенедикт.
– Я тоже, – поддержал Тодд.
Руби же пришло в голову, что в комнате находились только двое неженатых мужчин, и если коробка действительно от секретного поклонника, то, вероятно, это один из них. О, она надеялась, что это не Тодд! Такой же странный, как и профессор, но профессор хотя бы не был мужчиной сорока четырех лет, который живет в доме матери на пособие по безработице, плюс на деньги и призы от радио- и телевикторин. И ах да, еще в его активе давно прошедшая минута славы в сетевой шоу-игре.
– Прекрасно, – она с любопытством протянула руку к коробке. Лучше всего открыть ее и покончить с этим.
Оба мужчины внимательно смотрели, пока Руби тщательно разворачивала коробку. Она никогда не рвала хорошенькую обертку, вместо этого осторожно отодвигала ленту и открывала упаковочную бумагу, едва сминая ее в одном месте, а затем достала крепкую белую подарочную коробку.
Девушка отложила бумагу в сторону и открыла коробку, обнаружив, что то неизвестное, что было внутри, закрыто белой тонкой бумагой. Она удалила ее так бережно, словно это была подарочная упаковка. В коробке оказалась бледно-зеленая статуэтка кошки, возможно два-три дюйма высотой . Она достала статуэтку и тщательно изучила, отмечая поразительную деталировку и тяжесть камня. Возможно, нефрит? Независимо от того, что это было, оно никак не было дешевой безделушкой.
– Ого, – прошептала она. – Должно быть это ошибка.
– Интересно, – сказал профессор. – Можно мне? – Он протянул руку.
– Что это? – спросил Тодд. – Безделушка? Не очень романтично, учитывая, что это от тайного поклонника. Духи или драгоценности были бы лучше. Я выиграл несколько флаконов по-настоящему дорогих духов, когда был на телевидении, но я отдал их маме.
– Мне нравится, – защищаясь, ответила Руби, вкладывая кошку в ладонь Бенедикта. Ни один из мужчин не вел себя так, будто что-то знал о кошке, и это было странно. Кто еще мог потратить столько
Профессор изучал статуэтку, как будто она была сделана из чистого золота. Он поворачивал ее и так, и эдак, изучил все стороны, во всех отношениях.
– Кажется, она довольно старая, – сказал он. – Работа невероятно детализирована. Видите, шерсть здесь и форму рта? Экстраординарно. – Он поднял голову и посмотрел на Руби, его темные глаза казались еще глубже, чем прежде. – Не возражаете, если я позаимствую ее у вас на несколько дней?
– Зачем?
– Я хотел бы провести некоторые исследования, если вы не возражаете. Ученики уехали на праздники, и у меня есть немного времени.
– Это всего лишь украшение, – сказала она, – симпатичное и замысловатое, и я согласна, что интересное, но если бы его стоило изучать, сомневаюсь, что оно очутилось бы в коробке с моим именем.
– Пожалуйста, – мягко сказал профессор.
– Эй, Руби! – слишком громко завопил Тодд.
Ее голова дернулась. Девушка забыла, что он наблюдал за ними.
– Да?
– У меня есть билеты на концерт в Бирмингеме в четверг. Выиграл их в соревновании на радио 99.1. – Он произнес имя популярной группы и усмехнулся. – Я был десятым дозвонившимся. Там действительно хорошие места.
– Спасибо, но я не могу. – По крайней мере, раз в месяц Тодд выигрывал билеты на что-то, и он всегда просил ее пойти с ним. Возможно, ее личной жизни не существовало. Возможно, она действительно проводила ночи в одиночестве. Но у нее было чувство, что если она когда-нибудь скажет Тодду «да», то влипнет до конца своих дней. Для одиночки, какой она иногда была, это недопустимо
– Уверена?
– Уверена.
– Не хочу спрашивать кого-то еще, вдруг ты потом передумаешь. – Это прозвучало почти угрожающе.
Профессор, не сводя глаз со статуэтки в руке, произнес:
– Ради Бога, Тодд, она сказала «нет». Уходи.
Тодд выглядел раздраженным, но действительно ушел. В переполненном подвале ему не нужно было идти далеко, чтобы столкнуться с очередной жертвой. Он вздыхал над бедной миссис Логан, очень застенчивой вдовой, которая жила в другом конце переулка.
– Так я могу позаимствовать ее? – Бенедикт поднял голову и с надеждой посмотрел на Руби.
Он выглядел настолько обеспокоенным и взволнованным, что она почти дала согласие, но что-то остановило ее.
– Эм, профессор...
– Зэйн, – перебил он. – Называйте меня Зэйн. В конце концов, мы же соседи.
Ее сердце странно екнуло. Это выражение его глаз и интимная просьба звать его по имени, и тот факт, что весь день она нервничала из-за того, что была совершенно одинока в этом мире, заставил ее среагировать. Руби глубоко вдохнула.
– Хорошо, Зэйн, если вы так ужасно этого хотите... – Она открыла коробку, которую поставила на стул рядом и запустила в нее руку, отламывая кусочки печенья. Апельсинового с орехом, отметила она, поднося его ближе к его носу. – Переживете немного. Скушайте печеньку.