Слава
Шрифт:
– К сожалению, я не могу предложить вам выпить.
– Ничего. Тогда кофе, – ответила она.
Когда она вошла в кухню, он насыпал зерна в кофемолку.
– Извините, – сказала она. – После смерти Мэгги я не была уверена...
– Ничего, – сказал он. – Мы, собственно, не были с вами друзьями. Не волнуйтесь.
– Это было ужасно. Я послала цветы...
– В самом деле? – спросил он. – Очень мило с вашей стороны. – Не желая показаться грубым, он добавил: – Я не очень хорошо знаю, что тогда происходило, – кто-то звонил, кто-то присылал
– Уже после я подумала, что должна была как-то связаться с вами... что-то сделать...
Он улыбнулся и покачал головой.
– По правде говоря... я был не в форме. Не переживайте из-за этого. – И без всякой связи добавил: – Было очень мало народу.
– Где?
– На похоронах. Впрочем, это не имеет значения.
– Я понимаю.
Внезапно ему показалось, что она вот-вот заплачет. Он было подумал, что она вспомнила Мэгги, представила себе полупустую церковь, яркий солнечный свет и высокое голубое небо, цветы, быстро вянущие на жаре, и гроб, опущенный в иссохшую землю. Потом он понял, что это глупо. Это были его мысли, а она думала о чем-то более насущном.
– О Боже, извините меня, – проговорила она и поспешно закрыла лицо руками.
Ей удавалось сдерживать слезы, рассказывая голые факты. Она говорила короткими фразами, выделяя наиболее важные подробности, обрывая предложения на середине – словно для того, чтобы собраться с силами для следующего рывка. Но описать, как она вошла в ванную, Лаура уже не смогла: ее душили рыдания. Джон велел ей остановиться, а сам закончил готовить кофе, потом отвел ее обратно в гостиную. Он налил кофе и подождал еще немного.
– Я извиняюсь, – сказала она. – Но у меня не было никого...
– Ничего, все нормально, – ответил он. – Не спешите.
Она встала и постояла с минуту, будто забыв, что собирается сделать. Потом спросила:
– В ванную сюда?
Умывшись, она рассказала ему все остальное. Он слушал ее внимательно и наконец спросил:
– Это было неделю назад?
Лаура кивнула:
– В прошлый понедельник. Мне сказали, что она умерла в пятницу. Я всегда уезжаю на выходные. У моих друзей квартира в Норфолке.
– Вы жили в одной квартире и вместе работали?
– Да, в банке. Там мы и познакомились. Кэйт было нужно жилье, а мне – компаньонка, чтобы не очень много платить за рассрочку.
– И вы видели ее в последний раз...
– Около полудня. – Она старалась быть точной. – У Кэйт была назначена встреча после обеда, а я уехала пораньше, до часа пик.
И больше вы не возвращались домой?
Лаура покачала головой.
– Я взяла свою сумку еще с утра. Заплатила чертову уйму денег за стоянку машины до полчетвертого. Потом поехала прямо в Норфолк.
– И уехали оттуда в понедельник утром?
– Да. Встала пораньше, чтобы не завязнуть в потоке машин, возвращающихся из пригорода. Оставила машину в том же разорительном гараже. Проработала
– А...
– Вы хотите спросить о Кэйт? Ее не было там утром. В банке, я имею в виду. Мне сказали, что она не появлялась. Это никому не показалось странным – она могла заболеть, а может, решила что-нибудь отпраздновать.
– Это было похоже на нее – просто так взять выходной?
Лаура задумалась.
– Как вам сказать? И да и нет. У вас есть что-нибудь выпить?
– Меня не было дома целый месяц. – Он пожал плечами. – Я только что вернулся.
– Все в порядке, – сказала она. – Не такая уж я пьянчужка.
– Я тоже. – Он сделал паузу. – Расскажите мне о полиции, все по порядку.
– Приехала полиция, потом «скорая помощь». Казалось, что их собралось ужасно много. Один из них допрашивал меня, другие были в ванной. Они обошли всю квартиру, осматривая вещи и делая пометки в блокнотах. Потом сказали, что это... – Она вспоминала формулировку. – «Смерть при подозрительных обстоятельствах». – Джон кивнул. – Мне задавали вопросы... где я была, когда в последний раз ее видела, как мы познакомились... Примерно то же, что спрашивали вы. Потом Кэти увезли. – Она вздрогнула. – Воду в ванной они оставили. – Она замолчала, припоминая детали. – У вас найдется сигарета?
Джон достал одну и дал ей прикурить. Она долго держала ее над пламенем, потом нервно затянулась.
– Курю я тоже немного, – сказала она.
– Что было потом? – спросил Дикон.
– Потом пришли люди, с которыми нужно было разговаривать.
– Ее родители? – предположил он. Лаура скорбно покачала головой.
– Я не могла. Просто не могла. Это сделала полиция. Мне пришлось говорить с ними потом, это было ужасно.
– О'кей, – сказал Дикон. – Теперь о том, что вас беспокоит. Полицейские приезжали еще?
– Да, несколько раз.
– И опять задавали вопросы?
– Не совсем так. Конечно, они задавали вопросы, какие-то даже повторно. Но не в этом суть. Тогда у меня было мало времени... Первую ночь я провела у подруги, но я знала, что, так или иначе, мне придется вернуться. Я начала вынимать вещи Кэйт из шкафов... понимаете, просто собирать ее имущество. И натолкнулась на что-то такое, чего я не поняла. Я сообщила об этом полиции...
– Кому в частности?
Она на минуту задумалась.
– Человеку по фамилии Д'Арбле. Он инспектор?
– Возможно.
– Он не... впрочем, этим не заинтересовался никто. Они начали спрашивать, не было ли у нее депрессии в последнее время. Ссоры с дружком, неприятности по работе – что-нибудь в этом роде.
– Ну и?..
– Ничего этого не было. Она ни с кем не встречалась. Работа была напряженной, утомительной, как любая другая работа, но я знаю, что в общем она нравилась Кэйт. Нельзя сказать, что она была принцессой из сказки, но и Золушкой тоже не была. Короче говоря, серединка на половинку, как и все мы. Но депрессии у нее не было, за это я ручаюсь. Во всяком случае...