Славянский кокаин

Незнанский Фридрих Евсеевич

— Ну конечно, тебе подозрение не внушает только лик Иосифа Кобзона на рекламном плакате.

— Просто я люблю женщин слабых, а не тех, которые коня на скаку…

— Филя, милый, я бы с большим интересом и удовольствием выслушал твои взгляды на жизнь, женщин и взаимоотношения полов, но давай отложим это на потом, а сейчас будем заниматься делами, — перебил Агеева Денис.

— Ладно, иди, делай свои дела, а я буду дальше давиться слюной.

— Что-что? — переспросил Грязнов.

— Да неважно, потом расскажу.

Агеев небрежным жестом отправил телефон в карман.

Новый посетитель поднялся из своего кресла и

неторопливой походкой покинул ресторан. Филя проводил его равнодушным взглядом и скорбно вздохнул. Его желудок уже давно издавал угрожающее урчание. Агеев скользнул глазами по залу и насторожился. Человек в плаще оставил полный стакан пива, было похоже, что он к нему вовсе не притронулся, газета также осталась на столе, рядом, на кресле, лежал черный пластиковый пакет.

Филя смерил расстояние между пакетом и столиком приятелей и с громким криком: «Ложись!» молниеносно вскочил со своего места и бросился к Мишину и Груздю. Тут же раздался мощный взрыв, посыпалось разбитое стекло, послышались истошные крики боли. Агеева откинуло к стене, он ударился затылком и потерял сознание.

…Филя очнулся от едкого дыма, режущего глаза. Из-за него в ресторане невозможно было ничего разобрать. Он попытался подняться, но перед глазами все поплыло и завертелось, во рту ощутился металлический привкус крови, ужасно болели ребра. Тогда Филипп, с трудом встав на колени и упершись руками в пол, осторожно пополз в ту сторону, где до взрыва сидели друзья. С облегчением он вспомнил, что за секунду до взрыва официантка вышла из помещения, а больше в зале никого не было.

Филя с трудом пробирался вперед, он порезал руки об осколки стекла и распорол колено, наткнувшись на обломок металлической ножки стула. Пахло гарью, на занавесках уже бесновались языки пламени, начинался пожар. Агеев боялся не успеть. С трудом Филя добрался до двух бесчувственных тел. Груздь лежал лицом вниз, широко раскинув руки. Вокруг растекалась лужа крови. Агеев не был врачом, но мгновенно понял, что Груздь мертв — поза его была такой неестественной и обреченной, что сомнений не оставалось. Тогда Филя кинулся к Мишину, тот широко открытыми глазами смотрел в потолок. Он был завален обломками столов, стульев, засыпан осколками стекла и кусками штукатурки. Агеев с трудом дотянулся до его шеи и нащупал слабый пульс. Затем он схватил Мишина под руки и потащил к двери, пламя охватило почти весь ресторан. Филя кое-как волок бесчувственное тело и чудом умудрялся уберегать его от огня. На помощь уже спешила милиция и пожарные. Люди в оранжевых комбинезонах оперативно уложили Мишина на носилки и потащили к «скорой», чьи-то руки подхватили Агеева, усадили на невесть откуда взявшееся пуховое одеяло, сунули под нос вату, он почувствовал резкий запах нашатыря, в голове прояснилось.

— Как тот мужчина? — неопределенно мотнул головой Агеев.

— Один мертв, другой в шоке. Возможно, сломаны обе ноги. Множественные осколочные ранения, ожоги. Скорее всего, еще и черепно-мозговая травма. Но это ему повезло, мог бы задохнуться от угарного газа, если бы ты его не вытащил, — отвечал молоденький парнишка в милицейской форме.

— Куда его повезли? В какую больницу?

— А что, знакомый твой? Так это мы разузнаем, по журналу проверим. А пока отдыхай, сейчас вторая машина за тобой приедет.

— Какая машина? — не понял Агеев.

— Как — какая? «Скорая», разумеется.

— Не, ребята, я в больницу не

хочу, у меня времени нет.

— Ты даешь! — изумился милиционер. — Это ты с врачами договариваться будешь. А наше дело их вызвать.

— Понятно. Договорюсь как-нибудь, — ответил Филя, хотя голова ужасно кружилась, и даже слегка подташнивало. И еще Филе показалось, что он стал хуже слышать. Во всяком случае, голос собеседника доносился словно из какого-то вакуума.

— А как все произошло-то, ты видел? — любопытствовал паренек.

— Да практически ничего не заметил. Сейчас ваши там разберутся. А я видел мужика одного, так… Ну, если что, описать смогу.

Через полчаса пламя было погашено, всюду разлились белые пенные реки, туда-сюда сновали пожарные, милиционеры, эксперты. Агеев договорился с докторами, написал отказ от госпитализации, и теперь он, грязный, покрытый копотью, окровавленный и пораненный, наблюдал за работой специалистов и профессионалов, дожидаясь машины из агентства.

Вот только было непонятно, откуда в этом хаосе взялась заплаканная официантка в ослепительно белом переднике. Она подошла к нему и, положив ему руку на плечо, тихонько спросила:

— С вами все в порядке? Вам нужна помощь?

— Спасибо. Все в порядке, я справлюсь. А что вы здесь делаете? — спросил Фил.

— Мне сказали, что милиция хочет со мной поговорить, допросить. А я, честное слово, ничего не знаю. Я только вышла позвонить на минуточку, и тут все это произошло. Я так испугалась! Вы себе представить не можете!

Девушка заплакала.

— Ну, будет вам, — постарался успокоить ее Агеев. — Все благополучно закончилось. Вы живы-здоровы, ничего не случилось.

— Как же! Ничего не случилось! Один — труп, другой — ранен, вы только чудом спаслись, ресторан разгромлен. Я, может, теперь работу потеряю… И вообще я ужасно испугалась!

— Ну перестаньте. Могло бы быть и хуже. Поблагодарите бога, что было так мало посетителей, что ваших подруг не оказалось в зале в тот момент, что так быстро приехали пожарные и «скорая» и удалось спасти человека. Правильно я говорю?

Девушка кивала сквозь слезы.

— А я слышала, что это вы спасли того человека, правда?

— Ну, — немного засмущавшись, ответил Филипп.

— Да вы же тогда просто герой… Как вы не испугались? Я бы убежала сразу же, если бы хватило сил.

— Ну, наверное, у меня просто не хватило сил, чтобы убежать, — рассмеялся Агеев.

— Нет, вы все равно герой. А этот человек ваш друг? — Девушка смотрела на Фила огромными восхищенными глазами.

— Нет. Мы вовсе с ним не знакомы.

— Надо же! Вы возвращаете мне веру в человечество.

— А что, в столь юном возрасте вы уже успели в нем разувериться? — Филипп с удивлением поймал себя на мысли, что сейчас, спустя всего каких-то полчаса после взрыва, с туманной головой и болью во всем теле, он флиртует с хорошенькой официанткой.

«Вот уж воистину причуды человеческой психики необъяснимы», — подумал он.

— Поработайте официанткой в ресторане, — отвечала на вопрос Агеева девушка. — И сразу разуверитесь и в человечестве, и во всем, в чем только можно разочароваться.

— Что, неужели так тяжело? — удивился Филипп.

— Конечно, тяжело, особенно если ты молодая девушка.

— Ну я, слава богу, не молодая девушка, поэтому не смогу убедиться в ваших словах, но защитить молодую девушку от всяких… пожалуй, смогу.