След исполина
Шрифт:
Конан начал опасный подъем. Один раз он вовремя успел протянуть Иллесу руку, который едва не соскользнул вниз с влажного камня. Затем продолжил путь.
Наконец они достигли наиболее крутого участка; здесь дорога была вся в грязи, а камни и корни, за которые можно было ухватиться, казались предательски ненадежными. И здесь Конан помогал Иллесу и Тайс. Со скалы сорвался еще один человек — корень, за который он уцепился, сломался, и солдат полетел вниз; Конан, который взобрался выше остальных, видел, как он летел, размахивая руками и ногами. Он быстро исчез за пеленой дождя, и киммериец не видел,
Конан продолжил восхождение; склон был таким крутым, что ему пришлось использовать меч в качестве упора. И вдруг, совершенно неожиданно — он оказался на вершине. Варвар успел заметить, как жрецы один за другим исчезали за воротами крепости.
Замок оказался огромным, почти таким же высоким, как стены Сафада; он был выстроен из мраморных и обсидиановых блоков. С зубчатых стен вбок выдавались три башни, а открытая дверь в стене казалась пастью гигантского змея. Дождь постепенно затихал, но облака нависали так низко, что закрывали верхушки башен.
Последний из жрецов скрылся за воротами. Конан направился туда же, а в это время солдаты один за другим перелезали через край скалы.
…Двадцать крутых ступенек — и киммериец оказался в просторном коридоре. Внутри было хотя и холодно, но сухо. Снаружи раздавались раскаты грома и стук капель по камням. Тайс жалась к Иллесу, держа кинжал наготове.
Коридор привел в просторный зал, здесь стояли вендийцы — неподвижно и молча они взирали на Конана и следовавших за ним воинов. Во мраке их желтые глаза сверкали, точно угли.
Жрецы прошли через огромный темный зал. Каменные плиты, которыми был выложен пол, украшали странные резные узоры — плавные и угловатые — и Конан заметил, что вендийцы обходят их очень осторожно, не наступая на причудливые знаки и символы. Он тоже стал обходить узоры, а вслед за ним и солдаты.
За дверью в дальнем конце зала обнаружился длинный темный коридор. Факелы здесь не горели, лишь в конце коридора светилось что-то красное.
Жрецы двинулись по коридору как и раньше, гуськом. Они передвигались совершенно бесшумно; служитель, который шел первым, то и дело останавливался в ожидании — словно чувствовал впереди какую-то опасность; затем он шел дальше, сделав сначала шаг вправо или влево. Остальные молча двигались за ним.
И вдруг пронзительно закричал первый вендиец. Раздался резкий грохочущий звук камня, трущегося о камень. Жрецы остановились.
Конан слышал, как крик становился все тише и тише, словно жрец быстро удалялся на огромное расстояние. Двигаясь почти вплотную к последнему вендийцу, он заметил, что по коридору ползет зеленоватый дым.
— Не вдыхайте его, — прошептал ему жрец. — Он быстро рассеется, но сейчас он очень опасен.
Конан прикрыл рот рукой; остальные последовали его примеру. Продвигаясь по коридору, он увидел, что в том месте, где на полу были вырезаны узоры, чернело предательское отверстие ловушки. Туда-то и. провалился тот жрец, который шел первым, и именно оттуда поднимался зеленый смертоносный дым.
Проходя мимо светильника, каждый из жрецов поднимал руку и шептал какие-то слова. Дым плыл тонкими струйками, распространяя странный запах. Перед тем, как миновать светильник, последний из вендийцев показал Конану жестом, чтобы он прошел
— Держись подальше от дыма, — предупредил он. — Иди до конца коридора, и жди там.
Конан двинулся вперед. За ним шли Иллес с Тайс, затем остальные солдаты. Когда вся колонная миновала светильник, вендиец велел им идти дальше — и в этот момент ароматный дым заколыхался, его ленивые спирали начали быстро вращаться. Словно усик растения, тонкая струйка проползла в воздухе и бесшумно опутала руку солдата, шедшего последним.
— Оно схватило меня! — закричал солдат. — Помогите! — Он махал мечом, но все было бесполезно; дым становился все гуще и наконец окутал парня со всех сторон. Тот упал на колени и исчез в красноватом тумане; дым окружил его кипящим облаком. Крики солдата становились все тише…
Жрец произнес какое-то слово и прошел мимо. Красный дым постепенно рассеялся; его тонкие струи уползли обратно в железный светильник. На полу неясным пятном темнел труп — лицо и руки были обожжены до костей и странно блестели.
Дойдя до конца коридора, первый жрец подал рукой какой-то знак. Конану казалось, что коридор кончается тупиком, но в то мгновение, когда вендиец сделал жест, стена начала вдруг отходить в сторону — медленно, с тяжелым скрежетом. Через некоторое время все стихло. Жрец вошел в образовавшийся проем; остальные последовали за ним.
И вновь последний вендиец приостановился.
— Держитесь ближе, — предупредил он. — Мы сейчас войдем в зал, который покажется вам безобидным, но знайте, если вы замешкаетесь, то просто сойдете с ума. Идите за мной быстро, след в след- И ни на что не отвлекайтесь, иначе пропадете.
Он повернулся и вошел в темный проем. Конан перевел дух, затем повернулся к Иллесу.
— Ты сможешь пройти здесь?
— Да, Конан, смогу. Тайс, иди вперед. Глядя на возлюбленного, девушка помедлила; затем встала за спиной Конана.
— Быстро вперед! — скомандовал Иллес тем, кто шел за ним, и они двинулись внутрь.
Глава восьмая
Мертвый… и живой
Новое помещение выглядело странно. Это был очень большой зал, однако стены его не были ни прямоугольными, ни округлыми, ни овальными — Конан так и не сумел дать им название. И у него были очень странные углы. По мере того, как Конан шел вперед — зал как будто наклонялся и искажался. Эффект был такой же, как в той комнате во дворце Сафада, куда привел его Сундар. Все вокруг — стены, и пол, и потолок — украшали рубленые узоры; несмотря на темноту, Конан видел, что они тускло светятся. Чем дальше они продвигались, тем внимательнее и точнее Конан ставил свою ногу туда, где только что ступал вендиец.
— Иллес, Тайс, — позвал Конан, — вы здесь?
— Да, Конан, — ответил девушка.
Их голоса тоже звучали странно. Конан едва слышал их; даже собственный голос будто бы издалека донесся до него; когда он говорил, ему казалось, что слова под влиянием странной атмосферы зала как-то удлиняются, вытягиваются, и речь звучит протяжно и медленно. И еще у Конана возникло ощущение, что они идут медленнее, чем мог бы ползти человек, и оттого что они двигаются этим извилистым путем, у него кружится готова, как, впрочем, и от самой комнаты.