След кроманьонца
Шрифт:
— Неужели убил его?! Я не знал…
— Нет, он не убил Колючего Окуня. Он предложил обмен, от которого воин не мог отказаться. Он дал ему за желтый металл… Смертельный Гром! Да-да — ружье и патроны! Только патронов совсем мало.
Вождь бросил на стол тяжелый бесформенный комочек. Старик потянулся к нему, но, поняв, что это такое, брезгливо отдернул руку:
— Ты хочешь сказать…
— Мы долго смеялись над этим случаем. Потом забыли. Я вспомнил о нем, когда принял решение и стал думать, как его выполнить.
— Ты…
— Не торопись, Добрый Человек!
— Ты скупил на золото все ружья в поселке?!
— Я не очень хорошо понимаю слово «скупил». Наверное, это твои люди скупали ружья друг у друга. И приносили нам. Мы менялись. Мои люди приходили ночью к Говорящему Броду. Я не обманул Черного Буйвола: он получил весь Смертельный Гром. Дети Рыжей Волчицы могут воевать без него — у нас сильные воины.
— Золото… слеза дьявола… Он проник и сюда… Чистые души… Но как?! Как такое могло прийти тебе в голову?! Неужели сам сатана…
— Послушай, Добрый Человек, когда ты говоришь так, я перестаю тебя понимать. Сколько же богов у тебя? Один или два? Добрый и злой, хороший и плохой? Ты служишь хорошему богу, а я — плохому?
— Один!!! Бог — один!
— Да, я тоже так думаю. Он не плохой и не хороший, он — непостижимый. Ты сам так сказал когда-то. Не говори больше о втором боге, я не понимаю этого.
— Но зачем?! Чем мы вам помешали? Это были такие же люди, как и вы!
— Ну, сами они так не считали. Рыжим Волкам всегда не хватает женщин. У Одетых Людей их почему-то слишком много, но они ни разу не отдали нам ни одной женщины. Даже за желтый металл! Три зимы назад Длинная Стрела договорился с одним из Одетых. Он обещал привести девочку, у которой нет родителей, но не смог выполнить обещания — девочка убила себя сама. Длинная Стрела очень удивился.
— Я… я… не знаю… Я говорил им… грех гордыни… но…
— Ты хочешь знать, почему умерли твои люди? Когда я был ребенком, когда играл вот тут, под твоими окнами, я все ждал, что ты наконец прогонишь этих людей. Велишь им сломать свои дома и уйти. Но ты почему-то все не делал этого. Наоборот, Одетых Людей становилось все больше. Мы не раз сами просили их уйти или начать жить по-человечески, но они только смеялись над нами.
— Что ты несешь?! Это — безумие!
— Почему безумие? Я думаю, что когда разные люди независимо друг от друга говорят одно и то же — они говорят правду! Наш старый шаман, и наш молодой шаман, и старейшины Черных Буйволов говорят, что этот мир создали духи света и тьмы, огня и воды, земли и неба. Ты говоришь, что мир создал один Бог. Пусть — так. Но все согласны, что лес, реку, траву и животных сделали не Одетые Люди, не Рыжие Волки и не Черные Буйволы. Разве это — не так?
— Я не понимаю, к чему ты… Столько ни в чем не повинных.
— Это — твой дом. Ты построил его для себя. Я могу сломать его, потому что сильнее тебя. Чтобы сложить
— К чему ты клонишь? Мы все в Его воле, но лучше бы ты оставался обычным дикарем!
— Слово «дикарь» я тоже плохо понимаю. Может быть, мы потом поговорим с тобой об этом. Так ты считаешь, что можно портить, ломать то, что создано даже не людьми, а богами?! Или Богом? Ты говорил, что нельзя убивать людей, потому что они Божьи созданья. А резать землю большими ножами? А заставлять хлебную траву расти там, где она не росла раньше? А есть мясо животных, не добытых на охоте, а выращенных в неволе?
— Люди должны работать! Добывать хлеб насущный!
— Это Бог сказал, что должны? Неужели Он разрешил людям ради еды портить то, что Он создал? Скорее всего, это придумали Одетые, чтобы оправдать себя. Еда сама бегает, растет, размножается — возьми и ешь, если ты ловок и силен, накорми своих детей и женщин. Разве нужно для этого ломать дом того, кто гораздо сильнее, могущественнее тебя?! Одетым Людям пока еще не пришло в голову пытаться растопить весь снег зимой, или поймать ветер, или остановить Солнце, чтобы оно не уходило на ночь. Зато они пытаются сделать так, чтобы на месте леса росла хлебная трава — разве это не безумие?!
И боги гневаются! Может быть, пока не очень сильно. Ты ведь знаешь, что животных стало гораздо меньше. В наших людей вселяются злые духи, и они умирают молодыми. Раньше такие духи не посещали нас: шаман бессилен перед ними. Согласись: нельзя наступать на ногу более сильному! Впрочем, ты говоришь, что и слабому тоже нельзя.
Старик молчал, обдумывая ответ, и Женька решил, что подходящий момент настал:
— Могу я увидеть, что там внутри? Вождь пожал плечами:
— В этом нет тайны, Бледный Воин.
И Женька потянулся к мешочку, лежащему на столе.
Там, куда они пять дней назад съехали по снежнику, ничего не было: ни снежника, ни самого распадка, а туман висел совсем низко. До его границы они добрались почти без проблем, но потом начались неприятности: чем дальше, тем труднее становилось продвигаться вперед — кругом или скалы, или такие осыпи, что на них и ступить-то страшно.
— Что-то мне все это перестает нравиться! — сообщил Женька своей спутнице.
— Надо же! — притворно удивилась Эллана. — А я-то думала, что ты просто обожаешь лазить по всяким камням!
— Камни камням рознь. Здесь, похоже, «непропуск ..
— В каком смысле? У тебя запор, что ли? Не переживай: я знаю верное средство!
— При чем тут это?! Тьфу!
— Вот: опять ругаешься! Голодный, значит!
— Да не ругаюсь я. Просто, понимаешь… Как же тебе объяснить?
— Как, как — словами!
— Хорошо: мне кажется, что если мы будем куда-то карабкаться в муках и с риском для жизни, то можем оказаться в НЕпараллельной реальности. Или в не очень параллельной.