След кроманьонца
Шрифт:
— Господин! Мой господин!!
Командир замахнулся кнутом, но не ударил. Варка упал на колени (вода по грудь), протянул руки:
— Послушай, господин! Послушай!!
— Чего хочешь, раб?
— Пусть все слушают! Сделай тихо, господин!! Сделай тихо!!!
Оплетенная ремнями рука поднята вверх, отрывистая команда: гав-гав! И… тихо — почти тихо. По крайней мере, рядом: все смотрят, все ждут.
Вар-ка тяжело поднялся с колен, расширенными от страха глазами обвел воинов и уставился на стену тростника. Показал туда же дрожащей рукой. Медленно втянул воздух…
—
В этот вопль, в этот ужас он, колдун-недоучка, вложился весь — без остатка. И началось…
От тростника остались только верхушки, среди которых слабо покачивались обломки повозок и трупы лошадей и людей.
«…Людей совсем мало. Они, наверное, не умели плавать. Впрочем, с таким количеством металла на одежде любой пловец утонет. А лошади запутались в сбруе… Но я-то почему жив?! Ведь, кажется, вырубился? Как только лошади начали вставать на дыбы и крушить колесницы, так и отключился — ничего не помню! И не утонул?! Ну да: я-то плавать умею! Да еще в такой соленой воде… Но без сознания?! М-да-а, будем считать, что это сработал инстинкт самосохранения — все равно спросить не у кого. Сколько же их было? Издалека казалось — не одна тысяча. И что, все на дне?! То-то иревы, наверное, радуются: покарала врагов десница Господня! Ладно, надо плыть: до берега, кажется, километра два, а к вечеру, как всегда, поднимется ветер — успеть бы!» — думал Вар-ка рассматривая окрестности.
Чувствовал он себя, в целом, неплохо: теплая соленая вода снимала боль от побоев, держаться на ней было легко, только солнце лупило в многострадальную голову, но с этим приходилось мириться.
«Сколько же трупов я понаделал? Но, с другой стороны, они же были воинами! Если бы… Ладно, назад уже не отыграть: что было, то было.
А это что там такое? Живой, что ли?! Точно, живой: из воды торчит верхушка здоровенного побега тростника, и он за нее держится! Голова бритая — не воин, а, скорее всего, жрец, который сопровождал карательную экспедицию. Живучий!»
Без одежды и обуви плыть было легко, даже приятно. Когда Вар-ка приблизился, лысая голова открыла глаза, от удивления хлебнула воды и закашлялась.
— Спокойно! А то сломаешь свою соломинку и утонешь. Плавать ты, конечно, не умеешь, да?
Вместо ответа человек забормотал что-то о духах зла и черных демонах.
— Точно — жрец! Ты служишь Ару или Тогу?
— Сгинь, посланец тьмы!
— Я-то сгину, не сомневайся! А вот ты без меня утонешь! Ты бы тряпки-то свои снял, неудобно же! Или ты руки отпустить не можешь? Помочь?
— Да пребудет со мной лучезарная сила!
— Что-то плохо вам помогла лучезарная сила. Не победила она.
— Победила! Велика мудрость могучего Ара!
— В чем мудрость-то? Вон, потонули все.
— Так даже лучше…
— Это почему же?!
— Не понимаешь, отродье демона? Под рукой Богоподобного больше никто не вознесет молитвы вашему богу!
— Как это не вознесет? Иревы, допустим, ушли, но и без них уже полстраны перешло в новую веру.
— Как перешло, так и вернется! Несокрушима мощь великого Ара!
«Ну, и улыбочка у
— Конечно, несокрушима, только бог иревов оказался сильнее. Чему же ты радуешься?
— О мертвых иревах можно было бы придумать легенды, сочинить сказки — народ любит красивые сказки… О живых ворах легенды не будет!
— Э, человек! Ты чего? О каких ворах?!
— Ты не знаешь?! Ты не слышал? Не смеши меня, я же видел тебя с Сеймоном!
— Та-а-ак! Интересно… Послушай, жрец, или как там тебя… Ты ведь скоро помрешь, да? Доставь себе удовольствие: расскажи мне все толком! Может быть, я пойму и с горя сам утоплюсь рядом с тобой!
— Это вам уже не поможет! Вы ограбили всех, кто склонился к вашему богу! Всех, кто поверил, но не смог пойти с вами! Богатые и бедные отдали одежду, драгоценности… Все хотели, чтобы за них молились, чтобы за них принесли жертву, а вы… Женщины иревов ходили и просили в долг для праздника, для жертвы… Те, кто не верил, тоже давали — на всякий случай… Не дать страшно: а вдруг! Вы же шли не на праздник своего бога! Вы просто решили сбежать с чужим добром! Но мы узнали! Ничто не укроется от ока лучезарного Ара!
— Значит, Богоподобный не собирался с самого начала истреблять народ иревов? А потом узнал… и послал свои колесницы?
— Вы не оставили ему выбора! Иначе — бунт, мятеж.
— Он послал воинов, чтобы отнять драгоценности и вернуть хозяевам? Да? Я сейчас точно утоплюсь!
— Вернуть?! Зачем? Мы привезли бы головы… Много голов! Народ любит справедливость… больше, чем богатство.
В задумчивости и смятении Вар-ка сделал круг возле торчащей из воды головы: «Если все это правда, то иревы выглядят, прямо скажем, не лучшим образом: они-то понимали, что не вернутся. Может быть… даже скорее всего, что Сеймон и не знал? Или знал, но ничего не смог поделать со „своими" людьми? А может, это все специально было подстроено? »
— Послушай, служитель великого Ара: поплыли-ка мы с тобой на берег! Устрою вам там очную ставку с Сеймоном. Не знаю, правда, как я тебя дотащу, но не оставлять же здесь. Давай, отцепляйся!
Жрец послушно разжал руки, и его голова сразу же ушла под воду. Вар-ка ухватил его за одежду и потянул кверху…
— А-а!! Ч-черт!!! Ты что?! — отпихнул жреца и повис в воде, отгребаясь ногами, а руками держась за пропоротый бок. — Озверел, мужик?! Его спасают, а он!! Гад! Сволочь!
В прозрачной воде расплывалось розовое облако. Вар-ка кое-как прокашлялся и стал изучать рану: «Кажется, неглубокая, и крови совсем немного. Будем надеяться, что без яда… Гад какой! Чего это он?»
Тело жреца всплыло метрах в двух. Спиной кверху. Возле головы вода была розовой. Вар-ка осторожно подплыл, повернул тело на бок и понял, что спасать больше никого не надо — узкий кинжал торчит из шеи как раз там, где расположена сонная артерия.
— Не покидай, не оставляй меня, брат мой! Когда ты рядом, я чувствую уверенность и силу, и уходят сомнения!