След
Шрифт:
Но вот ночью я увидел сон: по снежной дороге Комаров ведет маленьких детей. Это зима сорок первого года, понял я, строим новую шахту в Кузбассе. Но почему Комаров? Откуда? Дети идут колонной. Скрипит дорога, звенят под топорами деревья. "Это не дети, - сказал
– Это душа".
Утром я раздумывал: что бы это означало? Большинство тех, кого я знал, могут разговаривать со мной только во снах. Да, вот что. Неужели я пойду жаловаться на заведующего, доказывать, что написал достойную работу?!
Я зашел в детский сад. Виташа что-то строил из песка. Воспитательница, робко-улыбчивая женщина, сказала мне, что с ним легко, что он покладистый ребенок. Я думаю, покладистых детей не бывает.
– Тебя обижают?
– спросил я у мальчика.
– Да, - вздохнул он.
– Хотят поломать город.
Перед ужином он делал гимнастику. Я держал его за ноги, и он ходил по полу на руках. Нужно быть сильным.
Виташа запыхался, положил голову на кресло и стал подтягиваться, чтобы залезть в него. А я крепко держал его за тонкие лодыжки.
– Давай я сяду на тебя верхом, - предложил он.
– Нет, пройдем еще круг.
– У! Тогда не буду!
Он вырвался, а я в ту минуту стоял согнувшись, и его пятка угодила мне в губы. Не больно, но неожиданно. Убежал, хлопнул дверью.
Я пошел за ним.
– Что же ты в саду не даешь сдачи, а против меня воюешь?
– У!
Я взял его за плечи, повернул. Лопатки остро
– Обидчиков надо бить. Дай ему в нос. Все мужчины должны уметь драться.
– А мне жалко, - буркнул Виташа.
И неужели мне эту жалость надо из него вытравить?
– Вот ты ударил меня ногой, а мне больно.
– Тебе больно?
– спросил он. И заплакал.
Я стал утешать мальчика. В России сила может многое и не может многого.
Все же это была хорошая мысль: покой стоит тридцати рублей. Я отдал деньги сторожу. Мы посидели, поговорили о наступившем лете.
– Хотите, починю ваш мостик?
– смущенно предложил он.
– Спасибо.
– Что там! Сделаю, Виталий Иванович. Свои люди. Между нами даже забора нет.
Все, что есть у меня, скоро исчезнет. Точнее, все останется, за вычетом меня. Но кто обладает этим миром вечно? Короткой жизни хватает, чтобы узнать его свет, горечь, надежду.
В яблонях переливались солнечные лучи.
– Господи, как хорошо!
– сказал сторож.
Виташа увидел меня и показал на солнечное сито листьев:
– Дедушка, смотри. Зеленый всадник на солнечном коне скачет.
– На снежном коне, - тихо ответил я, повторив слова моей матери, сказанные мне давним-давним утром.
И на мгновение в моем сердце мальчик встретился со своей прапрабабкой, уже давно растворившейся в этой земле.
1981