След
Шрифт:
– Если я кому и покажу, то не вам, а полиции.
– Где у вас кофе?
– Не знаю, что вы себе напридумывали, но это все неправда. – Миссис Полссон открывает холодильник, берет пакет с кофе и ставит на стол. Потом достает из шкафчика фильтр.
– Правду в наши дни отыскать трудно. – Скарпетта вскрывает пакет, вставляет фильтр и засыпает кофе, пользуясь обнаруженной в пакете мерной ложечкой. – Почему? Я и сама удивляюсь. Мы не можем выяснить, что случилось с Джилли. Теперь вот еще
– Про Пита я ничего говорить не буду, – вздыхает хозяйка. – Если бы собиралась, то уже рассказала бы там, где надо. Правда в том, что ему было хорошо здесь.
– Хорошо? – Скарпетта прислоняется к стойке и складывает руки на груди. Вода уже закипела, и по кухне распространяется аромат кофе. – Не уверена, что вы сказали бы то же самое, если бы выглядели так, как он сегодня.
– Вы не знаете, как я выгляжу.
– Судя потому, как вы выглядите, ничего серьезного он с вами не сделал. Скорее всего он вообще ничего не сделал. Что и неудивительно, принимая во внимание, сколько он выпил. Вы сами только что подтвердили это.
– У вас с ним что-то есть? Вы из-за этого приехали? – Сьюзен смотрит на Кей с хитроватой усмешкой, и глаза у нее блестят.
– Да, у меня с ним много чего есть. Но это не то, что вы думаете. Полагаю, вам просто не понять. Вы, наверное, не знаете, что я еще и юрист? Хотите узнать, что бывает с теми, кто дает заведомо ложные показания и обвиняет человека в изнасиловании? Вы когда-нибудь бывали в суде?
– Вы просто ревнуете, я это сразу поняла. – Хозяйка усмехается.
– Думайте что хотите – дело ваше. Но подумайте и о суде, миссис Полссон. Подумайте о том, что будет с вами, когда защита уличит вас во лжи.
– Не беспокойтесь, я не собираюсь на него подавать. – Взгляд становится жестким. – Да и изнасиловать меня не так-то просто. Пусть только попробуют. Большой ребенок. Больше я о нем и сказать ничего не могу. Да, я ошиблась. Можете забирать своего Марино, мисс доктор, или как вас там.
Кофе готов. Скарпетта разливает его по чашкам и достает ложечки. Пьют стоя. Миссис Полссон вдруг начинает плакать. Она закусывает нижнюю губу, но слезы катятся и катятся.
– Я не пойду в суд. – Она качает головой.
– Я бы тоже предпочла такой вариант, – говорит Скарпетта, отпивая кофе. – Можете объяснить, зачем вы это делали?
– Чем люди занимаются вдвоем, их личное дело. – Миссис Полссон избегает смотреть на нее.
– Не личное, когда у одного остаются синяки и раны. Это уже преступление. Вам нравится жесткий секс? Это у вас в привычке?
– Вы, должно быть, пуританка. – Хозяйка опускается на стул. – Думаю, есть много такого, о чем вы даже не слышали.
– Возможно.
– Спросите у него.
– Уже спрашивала, и он рассказал, но, может быть, есть и другие. Вы ведь давно так развлекаетесь? Начали с бывшим мужем, с Фрэнком?
– Я не обязана вам отвечать, – угрюмо говорит миссис Полссон. – С какой стати?
– Та роза, что мы нашли у Джилли. Вы сказали, что Фрэнк может что-то знать. Что вы имели в виду?
Она молчит, сжимает обеими руками чашку, и лицо у нее злое и напряженное.
– Миссис Полссон, вы думаете, Фрэнк мог сделать что-то с Джилли?
– Кто оставил розу, не знаю. – Женщина поднимает голову, но смотрит не на Скарпетту, а на стену, как и накануне, когда они разговаривали здесь же, в кухне, за этим самым столом. – Я ее не оставляла. Раньше ее не было. По крайней мере мне на глаза она не попадалась. А ящики я открывала за день до того дня. Складывала белье и одежду. Джилли была такая неряха. За ней постоянно приходилось убирать. Она бы, наверно, скорее умерла, чем прибрала за собой. – Миссис Полссон умолкает, поняв, что сказала, и снова упирается взглядом в стену.
Скарпетта ждет, последует ли продолжение. Проходит минута, и молчание начинает давить.
– Хуже всего было на кухне, – говорит наконец хозяйка. – Поест и оставит тарелки на столе. И то ей не нравится, и это. Даже мороженое могла недоесть. Вы не представляете, сколько еды приходилось выбрасывать. – На ее лице появляется тень печали. – И молоко… Никогда не допивала, и оно могло простоять полдня. – Голос ее то падает, то поднимается. – Знаете, как надоедает, когда все время за кем-то убираешь?
– Знаю. В частности поэтому я и развелась.
– И он не лучше. В общем, так и ходила за обоими по дому.
– Что, по-вашему, мог Фрэнк сделать с Джилли? Если, конечно, он что-то сделал. – Скарпетта так тщательно подбирает слова для вопроса, что на него нельзя ответить простым «да» или «нет».
Миссис Полссон не мигая смотрит в стену.
– Что-то сделал. Это трудно объяснить.
– Я имею в виду, физически.
К глазам подступают слезы, и миссис Полссон утирается рукавом.
– Когда это случилось, его здесь не было. Не было в доме. По крайней мере насколько мне известно.
– Когда что случилось?
– Когда я поехала в аптеку. Когда это все случилось. – Она снова вытирает глаза. – Когда я вернулась, окно было открыто. А когда уходила, так не было. Может, она сама его открыла. Я не говорю, что это сделал Фрэнк. Я лишь говорю, что он имеет к этому какое-то отношение. Все, к чему он приближался, рушилось и гибло. Странно, наверно, так говорить о враче. Да вы и сами знаете.