Следак 2
Шрифт:
— Товарищи, - начал заседание Исаев. — из Министерства опять прислали распоряжения об организации на местах работы по направлению недавно созданных в министерстве комиссий, — полковник положил поближе к подчиненным стопку отпечатанных машинисткой копий распоряжений, чтобы те их разобрали. — Нас к этой работе, без сомнения, привлекут в первую очередь, поэтому прошу внимательно изучить и проработать данный вопрос, а также представить свои предложения по организации работы комиссий на местах. Особое внимание уделите комиссии по укреплению законности в деятельности органов внутренних дел, скорее всего, кто-то из вас войдет в рабочую группу.
— К какому сроку нужно представить
— До конца первой декады октября, — задумавшись на пару секунд, ответил Исаев.
— И не тяните, товарищи, — вторил начальнику его заместитель. — Шафиров уже на счет одной из комиссий подсуетился. Создал в Управлении группу по вопросам политико-воспитательной работы среди личного состава. И если мы затянем работу, то нас обязательно ткнут носом в его успехи.
— Так это же Шафиров, — усмехнулся Назаров, — умеет держать нос по ветру и знает как угодить министерским.
— За это его и прозвали непотопляемым, — глубокомысленно заметил Тишков.
— Непотопляемый он из-за своих связей. Знает с кем надо дружить, — некорректно высказался о заместителе начальника Управления МВД по кадрам Назаров.
— Это вы, Петр Павлович, намекаете на Свиридова, что недавно в горком перешел? — ухмыляясь, поинтересовался Тишков.
— Товарищи, товарищи! — призвал всех к порядку Исаев, пресекая обсуждения главных лиц города. — Переходим к следующему вопросу, — полковник окинул всех строгим взглядом, убеждаясь, что подчиненные вняли его предупреждению, после чего положил перед собой скрепленные скрепкой несколько листов бумаги. Рядом сидящие увидели, что это копии. — Наставление за подписью самого министра, — озвучил он название документа.
Все присутствующие напряглись. Подобного рода акты, как правило, содержали фантазии руководства на тему как тому видится эффективная работа следственного аппарата.
— Здесь говорится, — смочив горло водой из стоящего рядом стакана, начал объяснять Исаев, — давайте я лучше это зачитаю, — оборвал он себя на полуслове и, поправив очки, продолжил, — «при назначении меры пресечения следователям МВД необходимо руководствоваться нормами уголовно-процессуального кодекса, а также принципами разумности, законности и гуманизма».
— Чем, чем? — переспросил Назаров.
— Гуманизма, — сверившись с текстом, повторил Исаев и продолжил зачитывать документ дальше, — «мера пресечения не тождественна мере наказания за преступление. Она призвана пресечь потенциально вредную деятельность обвиняемого и не дать ему помешать следствию и скрыться от правосудия. Только в таком значении ее следует применять», — полковник прочистил горло, вновь отпил воду и продолжил уже своими словами, — В общем, тут сказано, что заключение под стражу не является единственной мерой пресечения, предусмотренной УПК. И что следственные органы неправомерно не применяют такую меру пресечения как залог. Также в документе указана наша область в качестве примера и упомянут, разумеется, без имен, тот случай, что в начале сентября произошел в Индустриальном районе, — Исаев кивнул в сторону Головачева и взгляды коллег скрестились на закаменевшем лицом подполковнике, — когда следователь применил к ранее не судимому, но имеющему хроническое заболевание лицу залог. — Исаев вновь, поправив очки, уткнулся в документ. — Здесь сказано, что «это яркий пример законности, разумности и гуманизма», — зачитал он.
В кабинете установилась тишина, все осмысливали услышанное. Головачев массировал сердечную мышцу, стараясь не замечать завистливые взгляды коллег и размышлял о том, что уже ничего не понимает.
Его мыслям вторил Назаров.
—
— Не все так плохо, — Исаев взялся урезонить критикующего министра подчиненного. — Щелоков еще и зарплаты увеличил, престиж нашей службы поднял. И главное, это при нем был создан при МВД следственный аппарат, где мы с вами, Петр Павлович, служим.
— Далеко не все разделяют либеральные взгляды нашего министра, — недовольно пробормотал Назаров, — и там тоже, — он поднял указательный палец вверх.
— Так что, теперь залог надо применять? — не обращая внимания на разгорающийся спор между начальством, вклинился коллега Головачева из следственного отдела Ленинского района — седовласый мужчина в звании капитана.
— Надо, но только если такая мера пресечения является самой разумной в данном конкретном случае, товарищ Харитонов, — довольный, что неудобного Назарова перебили, ответил Исаев.
— Как-то это всё расплывчато, — покрутил ладонью Тишков.
— Я еще не закончил, Семен Варленович, - шикнул на своего заместителя полковник. — Залог применяем по аналогии с тем, как это сделали в Индустриальном районе, — полковник вновь кивнул в сторону Головачева, — раз уж этот случай был отдельно упомянут в наставлении. То есть, только в отношении ранее не судимых, кроме того подозреваемый или обвиняемый должен иметь серьезные проблемы со здоровьем, ну и, в-третьих, все же применяем эту меру пресечения только в исключительных случаях. Так понятно? — обвел подчиненных взглядом начальник областного следственного управления, дольше всех задержавшись на своем заме.
— Постановление о применении меры пресечения в виде залога мы, понятное дело, раз велели, вынесем. Но утвердят ли его прокуроры? Ведь правовые акты министра МВД для них не являются обязательными, — вместо ответа на заданный начальником вопрос, поинтересовался Назаров.
— Не будут утверждать, будем обращаться в суд, — веско заявил Тишков и преданно посмотрел на начальника.
— А прокурорские следователи залог применять будут? — вновь обратил на себя внимание Харитонов.
— Скорее всего, нет. У них и статьи потяжелее наших, да и, насколько я знаю, Генеральный прокурор им никаких наставлений, как нам министр, не присылал, — ответил Исаев.
Все прозвучавшее на сегодняшнем совещании Головачева озадачило. Сперва запретили применять залог, а ему, как начальнику излишне ретивого следователя, пришлось целый месяц выслушивать гневные отповеди из Управления. Сейчас разрешили, да еще и велели применять опыт следственного отдела, который он возглавляет. Когда он услышал, что его следственный отдел ставят в пример на министерском уровне, его пульс участился, а с левой стороны груди защемило.
Сразу вспомнился молодой сотрудник с необычной фамилией, благодаря которому и произошли все эти волнительные события. Затем его память зацепилась за упомянутых на этом же совещании Шафирова и Свиридова, а дальше его мысли потекли в каком-то уж совсем странном направлении.