Следак
Шрифт:
Люди, те тоже сильно отличались. Все были какими-то блеклыми, неухоженными, словно сторонились спортзала и салонов красоты. На мужчинах мешковатая одежда и стоптанная обувь, в руках вязаные сетки, заполненные серыми бумажными свертками, жестяными банками и стеклянными бутылками. На женщинах платья старомодных фасонов, не радующих глаз расцветок. Они шли по тротуарам, цокая каблуками своих громоздких туфель и взирая на мир намазанными синими тенями и черной подводкой глазами. В руках они тащили оттягивающие их плечи книзу, заполненные до верха сумки и те же авоськи.
Ни
Тут мой взгляд вновь наткнулся на мое тело. Пока я озирался по сторонам, возле него столпился народ. Из «шестерки» выбралась женщина в приличном, но несовременном деловом костюме. Ее прихваченные заколкой волосы немного растрепались, и выбившиеся пряди лезли в глаза. Помассировав себе виски и убрав за уши непослушные волосы, она целенаправленно зашагала в сторону моего тела. Склонившись над ним, женщина спустя мгновение опустилась на колени и начала делать пострадавшему массаж сердца. Вот только, судя по ее напряженному виду, результата не было.
У меня началась паника.
«Ну же, давай вставай! – кричал я, кружа над женщиной и своим телом. – Да вставай ты! Пожалуйста!»
Кажется, от всплеска эмоций я разревелся, хотя не уверен, что в моем состояние такое вообще было возможно. Впрочем, кричать и грести вне тела я тоже как бы не мог, тем не менее делал это или представлял, что делаю.
И тут свет померк, меня вновь окружила тьма, а затем неведомая сила дернула вниз.
– А-а-а-а! – заорал я и зашелся в кашле.
А через мгновение почувствовал, как меня переворачивают на бок. Тут же на меня обрушились звуки улицы: я услышал трель свистка, после которого последовал командный мужской голос и женские причитания. Я приподнялся на руках, попытался сесть на асфальт, и надо мной раздался строгий женский голос:
– Вам нельзя двигаться! Сейчас приедет «скорая» и вам помогут.
Говорила та самая женщина, что реанимировала меня. Она оказалась довольно молодой, ей можно было дать лет около тридцати. Не особо красивое, но располагающее лицо: прямой нос, высокий лоб, волевой подбородок, сжатые тонкие губы. Взгляд серьезный, внимательный, даже пытливый. Так смотрит начальник на подчиненного или преподаватель на студента.
От разглядывания меня отвлек подошедший полицейский, вернее, милиционер, который сразу же завладел моим вниманием. Он был одет в форму из музея МВД. Когда-то мы курсом ходили туда на экскурсию. Увиденное в музее из моей памяти еще не выветрилось, так что я смог уверенно опознать на мужчине форму советской милиции. Китель и брюки темно-серого цвета, серая рубашка с галстуком, фуражка с высокой тульей и околышем красного цвета, на ногах яловые сапоги, на поясе кобура.
– Младший лейтенант Горзеев! – козырнул он.
Сюрреализм какой-то. Словно я угодил в кинохронику советских лет.
Точно! Вот на что это все похоже! От догадки я дернулся, пытаясь встать.
– Поаккуратнее, товарищ, не упадите, – пробасил Горзеев, подхватив меня под локоть. – А вот и ГАИ, – добавил он, и мы все повернули
Из машины вышли два сотрудника, тоже в ретроформе, и сразу же направились к нам. Я к тому времени уже стоял на ногах, слегка покачиваясь от шока и последствий удара автомобиля. Горзеев же, стиснув в своей ладони мой локоть, помогал мне удерживать равновесие.
– Лейтенант Попов! – представился старший из гаишников. – Рассказывайте, что здесь произошло.
Не успел я открыть рот, как вмешалась женщина в деловом костюме.
– Понимаете, товарищ лейтенант, этот человек выскочил прямо на дорогу, – немного нервно начала она свой рассказ. – Я ничего не смогла сделать. Ударила по тормозам, отвернула руль, но все произошло так быстро, что я просто не успела избежать наезда.
– Понятно, – проговорил он, изучая взглядом место ДТП.
Второй сотрудник в это время начал делать замеры.
– Ваши документы, пожалуйста, гражданочка, – потребовал Попов.
– Да, конечно. – Женщина протянула лейтенанту водительское удостоверение.
– Зудилина Ольга Васильевна, – прочитал он вслух. – А у вас, гражданин, есть с собой документы? – Попов повернулся в мою сторону.
– Э-э, – протянул я и принялся шлепать по своим карманам. В рубашке отыскался студенческий билет.
Только я собрался его раскрыть и посмотреть, что там внутри, как лейтенант ловким движением завладел найденной мною ксивой.
– Так-с, Чапыра Альберт Анатольевич.
Кто?! От потрясения я закашлялся.
– Пятый курс, – продолжил он читать содержимое билета, бросив взгляд в сторону крайнего корпуса универа. – Ну так и что произошло, гражданин Чапыра? – вернулся он к опросу.
– Ну, я переходил дорогу, а тут машина откуда-то вырулила. Не успел отскочить, – начал я импровизировать. Черт знает, что там произошло на самом деле, но вот лучше бы не меня признали виновным. Я еще не разобрался с тем, во что вляпался, и лишние проблемы мне были не нужны.
– Это я вырулила?! – возмутилась Зудилина. Ее глаза сверкали в гневе. Женщина обличительно ткнула в мою сторону пальцем. – Это ты бросился под мою машину!
– Да неужели? – ухмыльнулся я, но тут же посерьезнел. Если решат, что я самоубийца, то в психушку упекут на обследование. – Товарищ лейтенант, я из университета в магазин шел. Просто шел, не бежал, из кустов не выскакивал, водителей не пугал. А вот она, – теперь уже я выставил свой палец, – гоняет по городу, как по трассе Париж – Дакар.
Зудилина от моего спича покраснела, открыла рот, чтобы обрушиться с обвинениями, но тут неожиданно меня поддержала толпа. Люди, как оказалось, никуда не ушли, они с интересом следили за происходящим и даже решили поучаствовать в спектакле.
– Она, она виновата! – закричала бабка, потрясая клюкой. – Чуть человека жизни не лишила!
– Гоняют словно шальные! Дорогу перейти спокойно не дают! – перебивали ее женские голоса.
– Баба за рулем – обезьяна с гранатой, – заглушил всех мужской бас.