Следопыт
Шрифт:
К моменту завершения атаки LRDG потеряли десять человек, три грузовика и джип. Но эпический вывод дорого обошелся LRDG, потому что они неоднократно подвергались ударам с воздуха, потеряв все, кроме двух своих джипов и одного грузовика «Шевроле». Уцелевшие машины продолжили движение с ранеными, в то время как различные группы отправились спасаться пешком, большинству удалось выбраться оттуда живыми и соединиться с другими патрулями LRDG.
Командующий германским Африканским корпусом фельдмаршал Эрвин Роммель признал, что LRDG нанесли его войскам «больший урон, чем любое другое британское
Взвод Следопытов был сформирован в 80-х годах для выполнения весьма специфической роли — мобильной разведывательно-диверсионной группы, действующей с воздуха и суши, которая, как считается, отсутствует в британских силах специального назначения. Именно парни из SAS первыми основали Следопытов, и в течение многих лет их существование даже официально не признавалось, отсюда наше прозвище «Призрачный отряд». Как и в случае с SAS в первые дни ее существования, бойцы Следопытов были собраны из разных подразделений, образовав таким образом небольшую горстку солдат-специалистов.
Следопыты стали неофициально известны как «незаконнорожденные сыновья SAS», и хотя на бумаге бойцы Следопытов все еще служили в своих родительских подразделениях, на самом деле они были членами этого призрачного отряда. Мы чувствовали тесную связь с нашими коллегами, элитными операторами SAS, а также с их родственным полком, SBS. Наше снаряжение выпрашивали, одалживали и крали везде, где мы могли его найти, но в основном его втихаря передавали нам SAS или SBS. Следопыты много лет боролись за то, чтобы быть должным образом экипированными для выполнения возложенной на них работы, и эта битва продолжалась.
В течение моей первой недели в ПФ я почувствовал чем отличалось это подразделение и его бойцы. С первого дня Следопыты казались мне стаей, живым, дышащим организмом, катящимся вперед со своей собственной жизненной силой и свободной волей. Ребята были полностью целеустремленны. Никто не сидел без дела, ожидая, когда ему отдадут приказы или скажут, что делать. Они были заняты совершенствованием навыков и знаний, чтобы совершенствоваться самим и на благо всего подразделения. Когда они не проходили формального обучения, они делились навыками. Каждый солдат привносил в отряд свой собственный опыт и экспертные знания, и подразделение позволяло ему дорасти до своей идеальной роли.
В конце моей первой недели в Следопытах мы собрались в чипке на вечер взводной выпивки. Это был один из дней рождения парня, и на сцене был этот симпатичный парень по имени Смадж с микрофоном в руке и в полной экипировке Элвиса. Это была отнюдь не дешевая экипировка Элвиса. У него был парик из настоящих волос, блестящие бакенбарды, толстые солнцезащитные очки-авиаторы в золотой оправе, белые облегающие клеши, туфли на платформе и облегающая рубашка с открытой грудью. Ребята из Следопытов продолжали выкрикивать номера Элвиса и Нила Даймонда, после чего Смадж
Эта взводная вечеринка с выпивкой показалась мне довольно возмутительной. Эти ребята не блистали выправкой. Я пришел прямо из парашютно-десантного полка и чуть с ума не сошел, впервые почувствовав сверхуверенность и индивидуальность, которые воспитывают в себе Следопыты. Это был такой контраст с моей предыдущей жизнью в регулярной армии. Я в жизни не пел, но парни продолжали говорить мне, что это священная традиция Следопытов, что новый парень — то есть я — должен был петь. Они хотели, чтобы я вышел на сцену со Смаджем в расхлюстанном виде, в рубашке, расстегнутой до пояса, вращая бедрами и что-то напевающим.
Я только что прошел испытание огнем, которое было отбором в Следопыты, но петь для меня было гораздо более пугающим, чем любое физическое испытание. Пение и танцы — это две вещи, в которых я действительно полный профан. Во время офицерской подготовки в Сандхерсте меня учили, что надевать на повседневные мероприятия, например, на танцы. Стандартной экипировкой офицера были красные шнурки, рубашка с розовым воротничком и синий блейзер с медными или серебряными пуговицами. По словам Сандхерста, это был приемлемый дресс-код, а джинсы были «одеждой дьявола».
Я никогда не смог бы пойти туда, и слава богу, что на моем первом мероприятии в Следопытах я проигнорировал дресс-код Сандхерста. В начале вечера ветеран по имени Джок подошел поговорить со мной.
— Мне нравится твоя рубашка, Дейв, — заметил он. — Где ты ее взял? — спросил он меня.
На мне была плохо сидящая рубашка «Ливайс», которую я купил в тот день в городе. Я был рад поговорить с Джоком практически о чем угодно, главное, чтобы это не касалось моего выхода на сцену, чтобы спеть. Мы пять минут обсуждали мою джинсовую рубашку «Правда, Дэйв, верно?» и должен ли Джок обзавестись такой сам, когда я понял, что он потихоньку издевается над своим новым замкомом.
Словесный выпад Джока был гораздо более эффективным испытанием, чем схватка по армрестлингу или кулачный бой. В итоге мы хорошенько посмеялись над этим, и Джок решил, что для офицера со мной все в порядке. Я прошел это первое серьезное испытание и не слишком испугался необходимости исполнять Элвиса. И, Боже, как я обрадовался, когда вечер подошел к концу, и мне не пришлось ни танцевать, ни петь. Но это заставило меня задуматься о том, каким чертовски странным образом отдыхала эта компания Следопытов. Это было не совсем «нормальное» поведение сквадди. Я больше привык к вечеринкам в стиле нажрись-в-хлам-разденься-в-срам десантников.
Мои первые несколько недель в Следопытах по-прежнему открывали мне глаза. У этого подразделения был совершенно другой способ работы. В то время командиром был предшественник Джона, Ленни. Однажды утром женщина-офицер подъехала на велосипеде к нашему концу базы, чтобы перекинуться с ним парой слов. Она работала в административном управлении полка, которое оказывало административную поддержку Следопытам. Многие административные клерки были женщинами, поэтому Стив всегда вызывался отнести туда документы, чтобы побыть с офисными девушками лицом к лицу.