Следопыт

Авдеенко Александр Остапович

— Ну как, Люба, не скучаешь здесь, в медвежьем углу?

— Скучать здесь, в Карпатах, под жарким солнцем? Что вы, Саша! Я на Чукотке не скучала. Я уже целых семь лет жена пограничника.

— А родилась где?

— На границе. И выросла на границе.

— Ну! Я так и подумал, когда увидел тебя. Нашенская, значит, с ног до головы, зеленая и красная.

Ее ничуть не покоробило его «ты». Непринужденность и прямодушие Смолина пришлись ей по душе.

Они вошли

в дом, где уже все было готово к обеду, и Люба крикнула:

— Сашенька, иди скорее сюда! Пришел твой Смолин.

Вбежал мальчик лет шести, такой же чернявый, как и мать. С радостным изумлением смотрел на знаменитого следопыта. Похож и не похож. Смолин и не Смолин. Впервые увидел его на обложке журнала. Там он был великаном. Голова гордо вскинута. Взгляд смелый. Широченные плечи. Грудь сплошь увешана орденами, медалями, какими-то значками. Теперь же перед Сашенькой стоял обыкновенный старшина: невысокий, без единого ордена, застенчиво улыбающийся.

— Здравствуй, Сашенька! — сказал Смолин и козырнул.

Мальчик неуверенно протянул руку и, не в силах скрыть своего разочарования, спросил:

— Вы правда Смолин?

— Ну! Могу предъявить удостоверение личности. Вот, смотри. Фотография, печать, все как следует.

— А почему вы без Аргона? Его нарушителя убили? Как Джека. Да?

— Нет, Сашенька, он жив, здоров, воюет.

— Где же он? Почему не с вами?

— Он в питомнике, на заставе.

— Можно посмотреть?

— Можно, немного погодя, Сейчас он отдыхает после дальней дороги.

— А почему вы без орденов и медалей?

— Ордена и медали, Сашенька, носят только по большим праздникам.

— Когда вас в кино снимали и показывали по телевизору, был большой праздник, да?

— Наверное.

— А зачем вы к нам приехали с Аргоном?

— Служить. Охранять границу.

— И ловить нарушителей?

— Ну! Если они, конечно, есть у вас.

— Были. Теперь не будет.

— Почему ты так думаешь?

— Они вас испугаются и Аргона, убегут подальше от границы.

— Вот и хорошо. Этого как раз мы и добиваемся. Постой, как же они узнают, что мы с Аргоном прибыли на вашу заставу?

— Шпионы видели, как вы сюда ехали. Вас и Аргона все знают. Надо было ночью ехать или спрятаться в машине.

— Ну, Саша, ты говоришь не как сын и внук пограничника. Пусть нарушители прячутся от меня. Пусть они меня боятся.

У мальчика было очень серьезное, сосредоточенное лицо. Он посмотрел на мать и отца и медленно кивнул в знак согласия.

Люба пригладила взъерошенный чубик сына.

— Вот и поговорили, вот и выяснили все. А теперь, пожалуйста, к столу. Вот ваше

место, Саша. Ты, Сашенька, конечно, хочешь сесть рядом со Смолиным. Давай сюда. Нет, постой. Пойди вымой руки.

— Они у меня чистые.

Смолин посмотрел на замурзанные ручонки малыша.

— Где же чистые? Пойдем вместе помоемся.

Они ушли.

— До чего же славный парень. Правда, Костя?

— Верно! Улыбка, открытость, ясный взгляд, простота и сдержанная сила. Словом, золотой парень!

— Как же такой парень стал грозой диверсантов?

— Он здесь, среди своих такой ласковый и добрый, а с врагами… На его счету больше ста задержанных и убитых нарушителей.

Вошли тезки, большой и маленький, оба розовые от свежей холодной воды, довольные друг другом.

Взрослые ели, говорили, а мальчик держал вилку в руках и не сводил глаз со следопыта. С нетерпением ждал окончания обеда. Как только была съедена лесная, залитая молоком земляника, он вскочил.

— Пойдем посмотрим на Аргона. Я ему мяса дам. Можно?

Мальчик схватил котлету с тарелки, просяще взглянул на маму.

Она кивнула.

Смолин поблагодарил хозяев, взял Сашеньку за руку, и они отправились к питомнику.

Аргон почувствовал их приближение, выскочил из будки, радостно завизжал, заметался по выгулу. Прыгнул на металлическую ограду и сотрясал ее своими могучими лапами. Если бы только Смолин сказал «барьер», он немедленно перемахнул бы высокий забор. Но Смолин улыбнулся и сказал другое:

— Скоро, брат, ты соскучился. Ну, как тебе на новом месте? Соседи подходящие?

Сторожевые и розыскные собаки, возбужденные Аргоном, лаяли, визжали и бешено носились по своим выгулам. Такой шум и гам поднялся, что невозможно было разговаривать. Смолин прошелся вдоль решетки, строго поговорил с собачьим народом, восстановил тишину.

— Аргон понимает вас, да? — спросил Саша.

— Каждое слово.

— А почему дядя Шорников говорит, что собаки понимают только некоторые слова: «сидеть», «лежать», «фасс», «след», «ищи» у «аппорт».

— Кто этот дядя Шорников?

— Наш инструктор службы собак. Разве вы его не знаете?

— Шорников? Это тот, который… Да, да, знаю. Вспомнил! Видишь ли, Саша, вообще Шорников правильно говорил. Большинство собак малопонятливы, выполняют только команду. Мой же Аргон обладает необыкновенной памятью. И слух у него необыкновенный. И обоняние. И бег. И сила. Все у него необыкновенное. Собака среди собак.

— И он может делать все, что вы ему скажете?

— Решительно все. Он и без слов понимает меня.

— Ну да?