Следы сатаны
Шрифт:
Эти двое уже растворились в плотных зарослях кустарника. Остальные терпеливо ждали. Может, чудище испугается. Тогда оно неминуемо встретится с ними!
Все было тихо.
И вдруг один из кнехтов закричал:
— Вон там! Смотрите, там, на утесе! Вон он!
Теперь его увидели уже все. Чудовище пряталось за травой и ветками. Словно сам Злой дух спустился на землю и, присев на корточки, внимательно наблюдал за каждым движением в лесу.
— Пли! — закричал Отчаянный.
—
Капитан чуть было не отдал приказ «Вперед!». Но тогда в их рядах образовалась бы брешь, а этого допускать было нельзя.
— Ну, погоди, теперь-то я с тобой разделаюсь, — прошептал капитан в слепой ярости. Он еще не забыл своего поражения на городской площади. Отчаянный двинулся вперед, не разбирая дороги.
— Раз он безоружен, чего его бояться?
Сам капитан позаботился о снаряжении. Какого только оружия у него не было!
Но не успел Отчаянный приблизиться к чудищу на удобное расстояние, как в лесу прогремел одинокий выстрел. Видно, кто-то из добровольцев сумел подойти достаточно близко.
— Черт побери, — пробормотал капитан сквозь зубы, — неужели я не успел?
Честь и слава выскальзывали из рук прямо на глазах.
Существо исчезло за камнями.
— Я попал! — возбужденно кричал стрелок. — Я застрелил этого дьявола!
Вскоре капитан увидел двоих смельчаков. Один из них размахивал ружьем.
— Я попал в него, и он совсем не бессмертен! Я застрелил самое ужасное в истории Норвегии чудовище. Теперь я национальный герой! Я смотрел ему прямо в глаза. Они…
Тут глаза у него загорелись странным огнем. Уголки рта опустились.
— Помогите. Кажется, я… — удивленно прошептал он.
Тут колени у него подогнулись, и он упал. Он лежал на спине, а глаза его слепо смотрели в небо. В них застыло выражение ужаса и недоумения.
— Мертв? — недоверчиво спросил командир. — Но ведь он даже не приближался к этой твари!
— Он же сам сказал, что глядел этой твари прямо в глаза, — промямлил второй.
Капитан попробовал собраться с мыслями. Но в голове все путалось.
Краем глаза он увидел какое-то движение на утесе. Там во весь рост снова стояло чудовище. Оно словно стало в два раза выше. Скорее всего, это просто обман зрения.
— Бежим, быстрее, — прошептал второй смельчак.
Капитан с достоинством произнес:
— Пока отступим, чтобы обсудить положение дел.
После чего неожиданно проворно повернулся спиной к чудовищу и пошел прочь, стараясь не попасться на глаза монстру.
3
В бывшем охотничьем дворце
Наверху, в спальне, Доминик сражался со шкафами и ворохами одежды, пытаясь найти подходящее для поездки платье. У Виллему был свой, весьма своеобразный метод: роясь в шкафу, она просто отбрасывала ненужные вещи на пол. Так что у ее горничной всегда была работа.
— Виллему, ты разбрасываешь у моих ног свое нижнее белье так, как другие бросают розы, — недовольно откоментировал Доминик.
— Яго что, намек? — головка Виллему на мгновенье показалась из-за комода в стиле Ренессанс.
— Ты на что-то жалуешься?
— Да нет же, что ты, — рассмеялась Виллему. — Доминик, ты не видел моих лучших перчаток?
— Не те ли, в которых ты работаешь в саду, вырывая сорняки из клумб?
— Ты что же, за дурочку меня считаешь! А впрочем, и вправду ведь. Дорогой, как ты думаешь, как пойдут дела?
— На грядках?
— Да нет же, с чудовищем, о котором пишет Никлас. Признаться, меня это все серьезно беспокоит.
— С чудовищем наверняка все в порядке. А вот что будет с нами…
— Ты долго будешь придираться к словам?
Доминик замолчал, ласково поглаживая ее лицо.
— Знаешь, я могу тебе сказать, что у меня очень сильно обострились чувства. Я могу рассказать, что делается в других местах. Как хорошо, что от Никласа пришло письмо, а то я бы просто с ума сходил — и знал бы, и не знал, что там происходит.
— Я знаю, что ты чувствуешь.
Он испуганно взглянул на нее:
— Ты так молодо выглядишь, Виллему. Совсем не изменилась. Просто непостижимо…
Виллему сразу посерьезнела:
— Верно. Я и сама это замечала. Твой отец говорит то же самое. Словно я остановилась в развитии.
— Нет, это неверно. Мыслишь ты по-взрослому. И ты очень сильная личность. У тебя волевой характер. И ты не похожа на этих придурковатых придворных дам. Они тебя боятся, Виллему. Боятся, что ты будешь пользоваться благосклонностью королевской четы.
— Я знаю. Хорошо будет подышать деревенским воздухом в Норвегии. Забыть весь этот дурацкий этикет. Нет, не подумай, Доминик, я не жалуюсь. Мне очень весело от их бесконечных интриг. Да и роскошь при дворе приводит в восхищение!
На губах у него промелькнула легкая отсутствующая улыбка. Он продолжил:
— А мне кажется, будто ты, твои силы, способности сберегаются для чего-то.
— Как раз для этого момента?
— Да. Похоже, что так.
Она набралась смелости и спросила: