Слепая молния
Шрифт:
Кеттридж понимал, что ни в коем случае не должен останавливаться на достигнутом.
Слишком уж легко из глубин сознания вновь выплыл образ этого громадного зверя - рвущего и глотающего, рвущего и глотающего...
– Я из Небесного Дома, Лад-нар. А языком Бога я говорю потому, что я сам Бог. И Бог куда более могущественный, чем тот жалкий Похититель Сущности, которого ты так страшишься!
– И тут, как бы подчеркивая слова землянина, у самого выхода из пещеры ударила молния, заполняя всю впадину неистовой белизной.
А
– Я могу выйти наружу - и Похититель Сущности не причинит мне вреда. Отпусти меня наружу, Лад-нар. Я докажу.
– Кеттридж явно играл с огнем зверь мог броситься в любую секунду. Понадеявшись на обман новоявленного Бога, Лад-нар куда скорее мог отважиться на этот бросок, чем стал бы навлекать на себя гнев того Бога, в чьем могуществе он был абсолютно уверен.
Кеттридж продолжал:
– Выпусти меня наружу, Лад-нар. Позволь мне выйти из пещеры. Я докажу. Докажу.
– И он стал подбираться к выходу из пещеры, перебирая по стене руками в металлопластиковых перчатках.
Землянин прекрасно знал, что изолирующий костюм защитит его от бушующей снаружи бури.
Мысль: "Стой!"
– Но почему. Лад-нар? Я докажу тебе. Покажу, как можно выходить наружу в бурю, когда кричит Похититель Сущности, - и ты сам сможешь кричать на него и смеяться над ним, Лад-нар!
– Кеттридж сам с трудом понимал, зачем он говорит вслух - ведь с таким же успехом можно было и думать. Видно, в звуке его заполняющего пещеру голоса, была какая-то дополнительная убедительность.
Но пожилой астроэколог уже чувствовал, как в его тело просачивается предательская усталость. "Эх, будь я чуть помоложе! И не будь все так поздно!"
Мысль: "Лад-нар не понимает, что такое "помоложе".
И почему я должен тебя отпустить? Ты, видно, послан Повелителем Небес проверить, не пора ли мне потерять свою Сущность. Может, Повелитель Небес решит взять тебя обратно, потому что я слушал твои Нечистые и Неверные речи. Тогда я лишусь трапез! Тогда я потеряю свою Сущность!"
Кеттридж еще раз подумал, что зверь и вправду неглуп. Лад-нар не только боялся гнева Повелителя Небес и его кричащей смерти, но и прекрасно понимал, что, если он отпустит человека, ему просто нечего будет есть в надвигающиеся холода.
– Выпусти меня, Лад-нар. Я принесу тебе оттуда котярника. Специально для твоей трапезы. Так я докажу, что могу выходить ночью в бурю, и принесу тебе еду. Я принесу тебе котярника, Лад-нар!
– Кеттридж молча молился, чтоб это подействовало.
Мысль: "Если ты Бог, почему тогда просишь помощи у Повелителя Небес?"
Кеттридж прикусил язык. Опять он забылся...
Потом он перестал думать. Начисто отключился. Внушил себе ни о чем не думать. Вместо Кеттриджа Лад-нару должны были ответить его инстинкты.
– Потому что хочу, чтобы Повелитель Небес знал, что я так же велик, как и он, - хочу показать
– Такая белиберда звучала достаточно дико, чтобы Лад-нару не пришло в голову пытаться как-то в нее вникнуть. Что зверь и сделал.
Землянин хорошо понимал, что на его стороне есть одно крайне важное обстоятельство, а именно: Лад-нар никогда не слышал, чтобы кто-то выступил против его божества. Следовательно, тот, кто это сделает и не будет поражен молнией, непременно и сам должен быть божеством.
Не давая оторопевшему зверю времени на размышления, Кеттридж вновь обрушил на него свои просьбы:
– Я добуду тебе котярника, Лад-нар! Выпусти меня! Давайя тебе докажу! Давай докажу, что и ты можешь выходить наружу в бурю подобно мне! Я тоже великий Бог!
– На карту было поставлено слишком многое - и слишком мало оставалось времени! Каким же мучительным было ожидание!
Мысль: "Ты уйдешь".
В возражении Лад-нара прозвучала какая-то ребяческая обида - и Кеттридж понял, что первый шаг уже сделан.
– Нет, Лад-нар. Вот веревка.
– Кеттридж отцепил от своего пояса с инструментами тонкий шнур из прочнейшего металлопластика. Ладонь землянина на мгновение задержалась над висевшим там револьвером - и Кеттридж еще раз мысленно рассмеялся тому, насколько бесполезна была теперь эта игрушка.
Бесполезна. Спасти Кеттриджа могла только его собственная смекалка.
Впрочем, так или иначе, оружием он бы пользоваться не стал. Теперь на карте стояло нечто большее, чем просто его жизнь.
– Вот веревка, - повторил Кеттридж, разматывая свернутый шнур.
– Вот я обвязываю себя этой веревкой - вот так - ara - и... пожалуйста! Ты берешь этот конец. Держи крепче, чтобы я никуда не вырвался. Веревка, как видишь, длинная. Ее вполне хватит, чтобы я вышел, поискал котярника и доказал тебе, что могу выходить наружу в бурю.
Поначалу абориген упорно отказывался, со страхом в глубоких озерцах огромных глаз разглядывая блестящий серебристый шнур. Но Кеттридж все убеждал и убеждал его - и мысленно, и вслух, - болтал и болтал без передышки. Наконец зверь опасливо коснулся шнура.
Но тут же отдернул семипалую лапу.
С третьего раза Лад-нар все-таки схватил шнур.
"Вот ты и лишился своей религии", - подумал Кеттридж.
Лад-нар обладал "мысленным чутьем". Где-то неподалеку от пещеры он чуял котярника. Но где точно, не знал.
Из темной пасти пещеры Кеттридж вышел в ревущий водоворот блестоунского электрического шторма.
По небу метались тяжелые черные облака - сталь, эбеновое дерево и грязная рванина Облака наскакивали друг на друга и разлетались в клочья, стоило молнии пронзить их насквозь. Сам воздух, казалось, наэлектризован и одна молния за другой рвали атмосферу белыми зигзагами.