Слепец в Газе
Шрифт:
Мистер Кройланд, полуприкрыв глаза, витал в эмпиреях.
Когда звяканье стаканов прекратилось, он процитировал:
— «Зрелость есть все. Надежность трезвая всходящего блаженства». Всходящего! — повторил он. — Пронзает до глубины души. И конечно, картины — Ватто [210] в Дрездене, «Преображение» Беллини [211] и портреты Рафаэля [212] . Заграждения для защиты души. И некоторые философы тоже. Зороастр [213] и Платон. — Он помахал своей маленькой ручкой. — Без них пропадешь — просто пропадешь.
210
Ватто Антуан (1684–1723) —
211
Беллини — семья итальянских живописцев венецианской школы; здесь имеется в виду картина Якопо Беллини-отца (ок. 1400–1470).
212
Рафаэль Санти (1483–1520) — итальянский живописец и архитектор, крупнейший представитель Высокого Возрождения.
213
Зороастр (также Заратуштра) (между X и 1-й пол. VI в. до н. э.) — древнеиранский пророк, основоположник зороастризма.
— А с ними, если я правильно понимаю, вы спасены? — спросил Марк Стейтс, не отрываясь от фортепиано, и, не дожидаясь ответа, продолжал: — Если б было так. Но от этого, видимо, мало пользы. Даже от того малого, что по сути своей важно. Обильное размышление всегда принималось за скудоумие. А что касается искусства, литературы, — возьмите, к примеру, музеи или библиотеки. Взгляните, что в них! Девяносто девять процентов хлама и бессмыслицы.
— А греки? — не сдавался мистер Кройланд. — А флорентийская школа? А китайская скульптура? — Он сделал рукой очаровательный жест в воздухе, как будто ласкал суньскую амфору или чашеобразный пуп водяной нимфы эпохи высокого Ренессанса. Он мягко улыбнулся, и его большие желтые зубы, проглядывающие сквозь усы, ощерились злобой и ненасытностью. Даже когда он говорил о фресках Скифанойи [214] или шептал, словно разглашая пророческую тайну, имя Вермера Делфтского [215] .
214
Cкифанойя — скифское государство в Северном Причерноморье, уничтоженное готами в III в. н. э.
215
Вермер Делфтский Ян (1632–1675) — голландский живописец, мастер жанровой и пейзажной живописи.
— Ерунда, — уверял Стейтс, — почти определенно ерунда и мусор. И большинство из того, что не является ерундой и мусором, всего-навсего хорошо, но не представляет собой ничего сверхъестественного. — Как то, что мы могли бы назвать небольшой практикой, — объяснил он. — А если ты познал себя, свое несчастье, беспомощное Я, которое еще может усовершенствовать эти творения — то нельзя же, в самом деле, принимать свои деяния настолько серьезно.
Мистер Кройланд, как явствовало из его нахмуренного вида, не думал о себе в подобном духе.
— Конечно, можно получать удовольствие и от таких, совершенно ничего не значащих вещей, — признал Слейтс. — Есть чистое мастерство, например мастерство техники или интерпретации… Например, жесткая последовательность нот в басовом ключе, исполняемая правой рукой, в то время, как левая свободно импровизирует. Это вызывает несравненный восторг! Но то же самое можно сказать и о плотницком деле. Все это кустарщина, которая перестает в конце концов быть интересной независимо от уровня совершенства и таланта. В конечном итоге во всем этом не обнаруживается никакой ценности — гений отличается от посредственности лишь количественно. Например, Брамс [216] — его сочинения отличаются от сочинений Мейербера [217] лишь степенью вложенного в композицию интеллекта и труда. Но лучшие вещи Бетховена так же нельзя сравнивать с лучшими вещами Брамса, как сочинения последнего с худшими сочинениями Мейербера. Принципиальная разница. Совершенно иной мир.
216
Брамс Иоганнес (1833–1897) — немецкий композитор, пианист и дирижер, представитель венского симфонизма.
217
Мейербер Джакомо (1791–1864) — французский композитор, автор героико-романтических опер «Роберт-Дьявол» (1830), «Гугеноты» (1835) и др.
— Иной мир, — эхом повторил мистер
Беппо зашипел, целиком и полностью поддерживая это высказывание.
— Мир, — настаивал мистер Кройланд, — богов и ангелов.
— Не забудьте о невидимых любовниках, — вставила Элен, потягивая из стакана белое вино и чувствуя, что разговор становится все более и более забавным.
Мистер Кройланд не придал ее высказыванию никакого значения.
— Следующий за этим мир, — продолжал он. — Великие художники проводят вас прямо на небеса.
— Но никогда не позволят вам оставаться там, — возразил Марк Стейтс. — Они дадут вам почувствовать вкус того мира, а затем вы снова свалитесь обратно в грязь. Божественно, но всего лишь на мгновение. Время быстротечно. И даже когда меня уже заманили на небо, я ловлю себя на том, что спрашиваю: и это все? Будет ли еще что-нибудь, какое-то продолжение? Иной мир недостаточно иной? Даже «Макбет», даже «Месса ре-мажор» [218] , даже «Успение» Эль Греко [219] . — Он качнул головой. — Когда-то это доставляло мне удовольствие. Было успокоением и поддержкой. Но теперь… теперь я чувствую, что хочу чего-то большего, чего-то более небесного, менее человеческого. Да, менее человеческого, — повторил он. Его лицо искривила жутковатая улыбка. — Живопись, музыка, литература, философия — всего этого недостаточно.
218
«Месса ре-мажор» — произведение Иоганна Себастьяна Баха (1685–1750) — немецкого композитора. Его творчество — одна из вершин искусства полифонии.
219
Эль Греко (собств. Теотокопули Доменико, 1541–1614) — испанский художник греческого происхождения, известный своими полотнами на библейские сюжеты.
— Чего же тогда достаточно? — спросил Беппо. — Политики? Науки? Делания денег?
Стейтс качал головой, отрицая каждое из предложенного.
— Что еще остается?
— Ничего. Совершенно ничего.
— Вы говорите за себя, — сказал Кройланд. — Мне этого достаточно. — Он снова смежил очи и предался духовному попу.
Глядя на него. Стейтс почувствовал гневное желание проткнуть тщеславие старого черта, как воздушный шарик, — проделать дыру в этом огромном вместилище культурного газа, с помощью которого мистер Кройланд умудряется подниматься в поднебесье, в разреженный воздух чистого эстетизма.
— А как же смерть? Вы думаете, что это панацея и от нее? — настаивал он на своем тоном, который внезапно сделался грубым, как у палача. Стейтс помедлил, и и течение секунды старик пребывал в ужасном, многозначительном молчании — молчании тех, кто в присутствии жертвы или неизлечимого больного нарочно оттягивает надвигающуюся неизбежность. — Панацеей от самой жизни, если на то пошло, — продолжал Марк, смягчаясь. — От жизни в любом из ее неприятных или опасных проявлений.
— Например, от собак, которых выбрасывают из аэроплана. — Элен истерически рассмеялась.
— О чем ты говоришь? — вскричал Беппо на одном дыхании.
— Отец Хопкинс не стал бы убивать собак, — закончила она. — С тобой я согласна, Марк. Хороший зонтик на всякий случай…
Мистер Кройланд поднялся на ноги.
— Я пошел спать, — сказал он. — И вам тоже пора, дорогуша. — Маленькая белая рука, лежавшая у нее на плече, была доброжелательной, почти как у апостола. — Вы утомились с дороги.
— Хотите сказать, что я пьяна, — отозвалась Элен, вытирая глаза. — Да, может быть, вы и правы. Боже! — добавила она. — Как хорошо посмеяться для разнообразия!
Когда мистер Кройланд ушел и когда Беппо отправился вслед на ним, Стейтс повернулся к ней.
— Ты странно выглядишь, Элен.
— Мне забавно, — объяснила она.
— Отчего?
— От всего. Во-первых, из-за Данте — Данте и Ханса Андерсена. Если б ты был женой Хью, ты бы знал, почему именно это так смешно. Представь себе Европу, если бы бык внезапно обернулся Нарциссом [220] !
— Я думаю, тебе следовало бы говорить потише, — сказал Стейтс, оглядывая комнату, где с выражением безнадежного отчаяния на лице Хью пытался вслушаться в оживленную дискуссию между Колдуэллом и молодым немцем.
220
Европа — в греческой мифологии дочь финикийского царя, похищенная Зевсом, обратившимся в быка. Нарцисс — в греческой мифологии прекрасный юноша, влюбившийся в собственное отражение.