Слепой убийца
Шрифт:
Потом их напоили чудесным нектаром, который, объяснили девушки, надолго отодвигал старость и смерть; потом повели на прогулку в дивные сады с невиданными цветами; потом проводили в большую комнату с кучей трубок, и каждый смог выбрать трубку по душе.
Трубки? Курительные?
И тапочки – их вручили после трубок.
Похоже, я попалась.
Да уж, ухмыльнулся он.
Дальше – больше. Одна девушка была настоящая секс-бомба, другая посерьёзнее – могла рассуждать об искусстве, литературе и философии, не говоря уж о теологии. Девушки будто знали, что от них требуется в данный момент, и переключались в зависимости от настроений и желаний Бонда и Уилла.
Время протекало в полной гармонии.
Во-вторых, рождений как таковых здесь не знали. Женщины росли на деревьях, на головах у женщин имелись черенки. Созревших собирали те, кто родился раньше. В-третьих, здесь и смерти толком не знали. Когда приходило время, женщины-персики – так называли их Бойд и Уилл, – просто разъединяли свои молекулы, из которых деревья делали новых свежих женщин.
Поэтому самая последняя была по форме и по сути идентична самой первой.
А как они узнавали, что время пришло? Разъединить молекулы?
Во-первых, у перезревших на бархатистой коже появлялись мелкие морщинки. Во-вторых, по мухам.
Мухам?
У них над головами начинали кружиться плодовые мушки.
Ты считаешь, это счастливая история?
Подожди. Еще не конец.
Через некоторое время такая жизнь, при всей её восхитительности, Бойду и Уиллу приелась. Во-первых, девушки все время проверяли, счастливы ли мужчины. Парня это может достать. Кроме того, для этих малышек не было ничего невозможного. Они были абсолютно бесстыжими – иными словами, полностью лишены стыда. Стоило намекнуть, и они вели себя, как самые грязные шлюхи. И это ещё мягко сказано. Или становились робкими и целомудренными скромницами, даже плакали и кричали – тоже по команде.
Сначала Уилла и Бонда это возбуждало, но через некоторое время стало раздражать.
Если такую женщину ударить, крови не будет – только сок. Если ударить посильнее, женщина превратится в сладкую мягкую кашу, которая вскоре станет новой женщиной-персиком. Они, похоже, не испытывали боли; Уилл и Бонд засомневались, доступно ли персикам наслаждение. Может, их исступленный восторг – лишь притворство?
Когда их спрашивали в лоб, девушки улыбались и уходили от ответа. Докопаться было невозможно.
Знаешь, чего я хочу? – сказал в один прекрасный день Уилл.
Думаю, того же, что и я, отозвался Бойд.
Огромный сочный бифштекс, слабо прожаренный, с кровью. Много-много чипсов. И холодного пива.
То, что надо. А потом ввязаться в жаркую схватку с ксенорским чешуйчатым отродьем.
Ты меня понял.
Друзья решили обследовать планету. Им говорили, что на Аа'А всюду одно и то же: деревья, беседки, птички, бабочки и сочные женщины-персики, но друзья все же двинулись на запад. После долгого пути без всяких приключений они наткнулись на невидимую стену. Скользкая, как стекло, она была в то же время мягкая и податливая. Если надавить, а потом убрать руку – выпрямлялась. Дотянуться до края или перелезть невозможно – высокая. Вроде огромного хрустального пузыря.
Похоже, нас заманили в громадную прозрачную сиську, заметил Бойд.
В глубоком отчаянии они сели под стеной.
Здесь царят мир и изобилие, сказал Уилл. Мягкая постель и сладкие сны ночью, утром – тюльпаны на столе, завтрак, маленькая женщина готовит кофе. Все то, о чем мечтаешь, здесь есть – во всех видах. Воюя в другом измерении, мужчины думают, что этого и хотят. И именно за это отдают жизни. Я прав?
На все сто, согласился Бойд.
Но тут слишком хорошо, продолжал Уилл.
Но это не ад. Это счастье, сказала женщина-персик, только что выросшая на дереве поблизости. Отсюда некуда идти. Расслабьтесь. Наслаждайтесь. Вы привыкнете.
Тут и конец истории.
И все? – недоумевает она. Ты хочешь, чтобы они навсегда остались в этом курятнике?
Я сделал, как ты хотела. Ты хотела про счастье. Но я могу оставить их там или выпустить, как хочешь.
Тогда выпусти.
Снаружи смерть, забыла?
А… Понятно. Она ложится на бок, натягивает на себя шубу и обнимает его. Но ты не прав относительно женщин-персиков. Они не такие, как ты думаешь.
В чем не прав?
Просто не прав.
«Мейл энд Эмпайр», 19 сентября 1936 года
ГРИФФЕН ПРЕДУПРЕЖДАЕТ О КРАСНОЙ ОПАСНОСТИ В ИСПАНИИ
СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ «МЕЙЛ ЭНД ЭМПАЙР»
Выступая перед членами Имперского клуба в прошлый четверг, известный промышленник Ричард Э. Гриффен, владелец фирмы «Королевское объединение Гриффен – Чейз», горячо рассуждал о потенциальной опасности, грозящей человечеству и мирной международной торговле в связи с непрекращающейся гражданской войной в Испании. Республиканцы, сказал он, действуют по указке красных. Тот факт, что они отнимают чужую собственность, убивают мирных граждан и совершают злодеяния против религии, лишь доказывает это. Многие церкви осквернены и сожжены, а убийства монахинь и священников стали обычным делом. Вооруженное вмешательство националистов во главе с генералом Франко можно было предвидеть. Возмущенные происходящим храбрые испанцы из всех слоев общества объединились во имя защиты традиций и гражданского порядка, и весь мир, затаив дыхание, ждет развязки. Победа республиканцев приведет к тому, что Россия станет более агрессивной, и под угрозой окажутся многие небольшие страны. Противостоять этому напору в Европе хватит сил лишь у Германии, Франции и в меньшей степени – Италии.
Мистер Гриффен призвал Канаду последовать примеру Англии, Франции и Соединенных Штатов, избрав политику невмешательства. Такая позиция разумна, и её следует сформулировать немедленно: канадские граждане не должны рисковать своей жизнью в чужой сваре. Однако твердолобые коммунисты уже потянулись с нашего континента в Испанию, и хотя закон должен им воспрепятствовать, страна может порадоваться, что представилась возможность очиститься от подрывных элементов не за счет налогоплательщиков.
Речь мистера Гриффена была встречена аплодисментами.
Слепой убийца: Гриль-бар «Цилиндр»
На гриль-баре «Цилиндр» горит неоновая вывеска: синяя перчатка приподнимает красный цилиндр. Цилиндр вверх, цилиндр снова вверх; вниз – никогда. Головы под ним нет – только подмигивающий глаз. Мужской глаз – то откроется, то закроется; глаз фокусника; озорная дурацкая шутка.
Цилиндр – лучшее, что есть в баре «Цилиндр». И все же они сидят в кабинке, у всех на виду, как настоящие, и у каждого горячий сэндвич с говядиной, серое мясо на хлебе – мягком и безвкусном, как попка ангела; бурая подливка, густая от муки. Консервированный горошек нежного серовато-зеленого цвета, картофель фри, обмякший от масла. В других кабинках сидят одинокие безутешные мужчины с покрасневшими жалобными глазами, в несвежих рубашках и лоснящихся галстуках бухгалтеров; несколько потрепанных парочек – это лучший пятничный кутеж, на который они способны; и несколько трио незанятых проституток.