Слепой

Милтон Анна

– Мне тоже будет нелегко, Алина. Но я должен, - впервые за весь разговор боль прорвалась в его голосе, и причинила мне еще больше мук.
– Мы должны. Так надо. Так будет лучше.

– Для кого?
– вскрикнула я.
– Для тебя? Для меня?

– Я не могу это исправить, - Влад стиснул зубы.
– Я ничего не могу изменить.

И я сдалась.

Вот он - конец.

Влад больше не сказал мне ни слова.

Он просто ушел.

Развернулся и ушел. От меня. От того, что между нами было. Он оставил меня позади, как и все наши разговоры.

Я больше не увижу его, и он не услышит моего голоса.

***

Стоя на краю своих мыслей, задержав дыхание настолько сильно, что было слышно, как сердце замедляет свой бег, я расставалась с тем, кого боялась потерять. Я знала, что никогда не повторится то, что было, никогда не вернусь туда, где счастье раздирало мою грудную клетку, никогда не прикоснусь к тому, кто ушел.

Обняв себя руками, я смотрела вслед отдаляющейся фигуре и чувствовала, как осколки сердца безжалостно резали душу.

Теперь мир казался мне другим.

Набрав полную грудь, я поняла, что воздух пуст. Он стал таким же, как и все вокруг.

***

Сказать, на что похожа жизнь? На американские горки. Моя, по крайней мере, точно. Сплошные взлеты и спуски… К сожалению, спусков больше. Падать так больно. А еще больно терять тех, к кому ты привык, и кого ты любил.

Люди уходят. Их опасно подпускать к себе. Привязавшись, мы уже не способны отпустить. Чем ближе они к сердцу, тем тяжелее потом будет переносить их уход.

Глава восемнадцатая

Я чувствовала себя брошенной, одинокой, покинутой... можно перебирать бесконечно эти глупые эпитеты. Ничто из этого не отразит то, что я на самом деле чувствовала. Эти ощущения душили меня, не давали покоя ни днем, ни ночью. Я не знала, куда мне деться от этой безысходности.

Прошла целая неделя. Или две. День для меня равнялся теперь двум. Здорово, правда?

Каждое утро, когда я с ужасом распахивала глаза, мне с огромным трудом удавалось верить, что мною прожит еще один день... невероятно долгий, бесконечный день. Когда я осознавала это, мое разобранное на части сердце начинало биться с бешеной скоростью; слезы накатывались на глаза, и я не пыталась их сдерживать.

Влад.

Я вспоминала его каждый день. Я ужасно скучала по нему. Я звонила, я писала смс-ки. Он действительно ушел. Ушел. Если в прошлый раз, когда он так исчез после моего дня рождения, я знала, что мы обязательно встретимся, то сейчас он был наглухо отрезан от меня многотонной бетонной стеной расстояния.

Я будто оказалась в своем самом худшем кошмаре. И каждый раз я надеялась проснуться в своей комнате, увидеть солнце, а потом услышать голос Влада.

Но я не просыпалась, и Влада больше не было. Удивительно, как жизнь жестоко играет с судьбами людей. Сначала дарит им счастье, а потом безжалостно отнимает. Это нечестно.

Мой кошмар, длившийся с того момента,

как Влад ушел от меня в парке, продолжался до сих пор.

Очередное утро выдалось для меня таким же унылым, как и предыдущие, не смотря на то, что в окна проникали слабые солнечные лучи. Все пробуждалось, встречая новый день… все, кроме меня.

Несмотря на все свое нежелание что-либо делать, я заставила себя сделать глубокий вдох и встать с кровати. Надо продолжать жить дальше, как бы тяжело ни было.

Расставание. Брр. От одного слова меня бросило в яростный жар. Оно неизбежно, я понимала это, так как никогда не пыталась строить воздушных иллюзий о том, что любовь вечна (хотя мне бы хотелось так считать, как и любой другой девочке). Но я не думала, что встречусь с этим лицом к лицу так скоро. Мне не хватило времени, чтобы насладиться этим чувством.

Любовь такая противоречивая. Сначала дает тебе, потом забирает, причиняет боль и сравнивает с землей, уничтожая окончательно. Наверно, если бы меня слышали взрослые, то они сказали бы, что я еще ничего не понимаю, потому что молода. Но я понимаю. Я знаю, что чувствовала, когда Влад был со мной, и что чувствую сейчас, когда его нет.

Я стала призраком. Самым настоящим призраком, без желаний и эмоций.

И, да. Время вовсе не лечит людей, оно делает их пустотой.

В гостиной меня ждал папа.

– Ты должна взять себя в руки, Алина, - сказал он мне, когда я стояла у окна и смотрела на Большую Невку.
– Ты не первая, кто расстается, и не последняя. Я знаю, что тебе нелегко оттого, что Влад уехал. Но, дочка, это еще не конец света.

Я понимала. Но попробуйте объяснить это сердцу?

– Осталась неделя до каникул, - продолжил папа.
– Доучись, чтобы не было проблем. А потом, если хочешь, можем куда-нибудь уехать. Я, ты и Юля. Я возьму отпуск на работе. Поедем на море, или на какой-нибудь горнолыжный курорт… Я сделаю все, что захочешь!

Я ничего не хотела. Я не хотела никуда уезжать. Я не хотела видеть море, и солнце, и вообще весь мир.

– Все нормально, пап, - сказала я, глядя в одну точку.

– Ничего не нормально, Алина!
– воскликнул он с обжигающей болью в голосе.

Я обняла себя руками и глубоко вздохнула.

– Все будет нормально, - сообщила я.
– У меня все будет хорошо, - я вспомнила слова, которые Влад сказал в мой день рождения.
– У нас, - ответила ему тогда я и сейчас повторила.
– Я опаздываю в школу, пап.

Когда я повернулась к нему лицом, он вздохнул, тревожно глядя на меня.

– Ты пойдешь с классом отмечать Новый Год?
– спросил он.

– Нет.

– Почему?

Я пожала плечами.

– Не вижу смысла.

Папа нахмурился.

– Ты вообще в чем-нибудь видишь смысл?

Это провокационный вопрос, и я не собиралась отвечать на него.

– До вечера, - сказала я и направилась в прихожую.

Папа не стал меня догонять и пытаться продолжить разговор.

***