Слесарь 2

Белов Иннокентий

Рассказ Корна напомнил мне нашу историю с революцией и гражданской войной.

Там миллионные армии красных, имеющих почти всю промышленность под собой, пользующиеся относительной поддержкой крестьянства и абсолютной – рабочего класса, противостояли армиям белых. Не помню, сколько войск было у Колчака, но у Деникина – всего около ста тысяч на линии фронта. Поддержки народной у Доброармии не имелось почти никакой, их лозунги только отпугивали народ, так же получивший бесплатно землю.

Маги оказались мудрыми людьми, с большим жизненным опытом. Сразу опережающими темпами

начали агитацию за так всем понравившиеся идеи. Такие доходчивые слова, землю – крестьянам, города – торговой элите, и никаких больше высокомерных грабителей.

Кто же откажется от такой жизни? Еще один повод задуматься, не с Земли ли такие умные захватчики прилетели?

Те из дворян, кто смог выжить или просто не оказался в армии с остатками своих дружин, объективно могли вести только партизанскую войну. Пользуясь знанием местности и обладая запасами продовольствия. Это – если объективно. Отсидеться в замках не нашлось никакой возможности. Маги, стоя за ростовыми щитами, одновременно били по воротам, мостам и решеткам. Обессилев, отходили к заряженным у магических источников камням, возвращали силы и снова били пламенем, воздухом и землей по замкам.

– А что с верой? В кого верили в Черноземье? – перебил я ровный рассказ старика.

– Как себя вела церковь в такое время?

Корн опять замолчал и показал на стопку, давно опустевшую. В бутыли осталось уже немного, поэтому я решил, что мне хватит. Главное, чтобы у рассказчика смазка для рассказа не заканчивалась.

– Вера и её адепты не особо помогли старым хозяевам. В Черноземье, как и в северных землях, распространено многобожие. Живущие около гор поклонялись своим богам, крестьяне имели своих, речные или морские земли больше верили в водных богов.

– Значит, не было единобожия? – спросил я, недоверчиво смотря на Корна.

– Совсем не было. Из древних времен смутные воспоминания говорят нам, что именно люди уничтожили прежний мир, даже безо всякого участия Богов.

У меня опять отпала челюсть. Даже так?

– Как давно это произошло, я тебе не скажу. Много поколений людей сменилось, посчитать невозможно, книг тоже не осталось.

Да, все страннее и страннее. Имелась высокоразвитая цивилизация, раз смогла сама себя погубить. И снова Маги, хотя это и не точно еще известно, умудрились устроить Армагеддон.

Корн снова погладил фолиант на столе перед собой:

– Зачитывать тебе сей источник нет смысла. И я сам читаю его едва-едва, сплошные восхваления мудрости Короля и его семьи. Информации совсем мало. Так же едва по описанию можно догадаться, что происходит в стране. Маги захватывают северное королевство в горах, потом – Гардию и подступают в столице Муклена. По описанию – завтра решающая битва. Итог мы знаем.

– Да, не будем тревожить такую древность, – согласился я.

– Не такая уже и древность, всего-то один век прошел, – возразил мне учитель.

Всего один, но зато какой! В месяце тридцать два дня, в году – шестнадцать месяцев, в местном веке – сто двадцать восемь лет. Наших земных выходит с тех пор почти сто восемьдесят пять лет, под два века. Интересная все же эта система счета, опирающаяся на цифру восемь.

Мы

просидели уже три часа, на улице стемнело. Деду идти в соседний дом, мне прогуляться по двум улицам до своей комнаты.

Как там Грита? Сердечно сладко заныло, представив, что можно с девушкой заняться любовью.

Я почти все узнал, что мог, о старой истории Черноземья. Теперь хочется так же широко приоткрыть глаза и про новейшую историю, историю правления Магов. Однако время уже позднее, Корн опустошил бутыль и собирался закрывать лавку. Времени осталось только на один вопрос, давно меня интересовавший:

– Не имелось ли признаков, что Маги тормозят прогресс и развитие своих земель?

Пьяненький дед просто рассмеялся на мой вопрос:

– Конечно, про это все шептались. Вслух-то опасно такое говорить. Как-то очень не одобрял Конклав Магов все технические подвижки. Сначала серьезные люди приезжали к мастерам и убеждали не развивать свои изобретения. Если изобретатель не понимал, то такой человек просто исчезал. Никто его и не искал потом. Все шептались между своими, что не надо дергать Корта за хвост. Народ много чего говорил, но трупов не появлялось. Никто не всплывал и не вешался – просто пропадал. Болтали, что таких мастеров увозили в Северные земли и там они проводили остаток жизни. Это суровая мера, но нечасто применяемая, предупреждения обычно хватало всем.

– Поэтому и арбалеты такие примитивные делают в Черноземье? – это мой последний вопрос на сегодня.

– Да, именно поэтому, – коротко ответил старик.

Он убрал древний фолиант в потайной ящик стола.

Вот здесь и мелькнула у меня неясная мысль именно про арбалеты. На конвейерном производстве можно обогатиться. Ведь луки для них мастерят пока из древесины и рога, вымачивая и высушивая их годами. Дуга из закаленного железа немного уступает в эффективности. Но в производстве на порядок дешевле и в сто раз быстрее. Тем более, если мастерить арбалеты конвейерным методом.

Да, здесь видна реальная помощь Гвардии Совета и, главное – ополчению Астора.

И – реальные деньги!

Есть, о чем как следует подумать моей головушке.

Глава 4 СЛЕЖКА И НОЧНОЙ СЮРПРИЗ

Выйдя из лавки, я подождал, пока Корн закроет дверь на пару навесных замков.

Проводил старика до дома, все же он порядочно набрался и может упасть на лестнице, оставив его перед дверью, которую сразу, не дожидаясь стука, открыла жена. Под незлое ворчание супруги мой учитель прошел в коридор. Старушка сдержанно поблагодарила меня за помощь в доставке мужа домой и закрыла дверь. Стукнул засов, и я остался один на темной улице.

– Хорошо, что не напился, – подумал я, шагая по дороге между слабо освещенными домами.

Завтра выходной день, а я рассчитываю выспаться, как следует.

Подойдя к своему дому, я уже начал распахивать створку калитки, как почувствовал внимание, направленное именно на меня. Не показав вида, я прикрыл калитку за собой и отступил в сторону. Махнул паре соседей, сидящих за столом под деревом, которые сегодня присматривают за порядком.

Грис, парень из комнаты подо мной, негромко спросил у меня: