Слеза
Шрифт:
— Кому нужен эвакуатор? — Кори наклонился в сторону окна своего серого грузовика. Комок жевательного табака застрял в его правой щеке.
Эврика не додумалась вызвать эвакуатор — вероятнее, потому что Кори был единственный в городе. Она не понимала, как он нашел их. Они находились на проселочной дороге, где мало кто проезжал.
— Вы ясновидящий или что-то в этом роде?
— Эврика Будро и ее непонятные слова. — Кори взглянул на Эндера, как будто хотел найти подтверждение странности Эврики. Но когда он ближе присмотрелся к мальчику, его глаза сузились, и его взгляд поменялся. — Ты из этого города? — он задал
— Это был несчастный случай. — Эврика поймала себя на мысли, что защищает Эндера. Ее беспокоило, когда местные думали, что каджуны были против всего мира.
— Большой Джин говорит другое, он единственный сказал, что тебе нужен эвакуатор.
Эврика кивнула, получив ответ на свой вопрос. Большой Джин был милым старым вдовцом, который жил в хижине примерно в четверти мили от дороги. У него была жестокая жена по имени Рита, однако после ее смерти приблизительно десять лет назад, Большой Джин плохо справлялся самостоятельно. Когда ураган Рита уничтожил проток реки, его дом очень сильно пострадал. Эврика много раз слышала его хриплый голос, который говорил: «Единственная вещь, которая злее чем первая Рита, вторая Рита. Одна жила в моем доме, другая разрушила его».
Город помог ему заново построить его хижину, но все равно от берега было очень далеко. Он настаивал, чтобы целая конструкция поддерживалась на 20-футовых сваях, бормоча: «Урок усвоен, урок усвоен».
Диана приносила Большому Джину пироги без сахара. Эврика ходила с ней, играла его старый диксиленд джаз 1978-х годов на напольной консоли Hi-Fi. Они всегда друг другу нравились.
Когда она видела его в последний раз, его сахарный диабет был совсем запущен, и она знала, он редко спускается по той лестнице. У него был взрослый сын, который приносил ему продукты, но все остальное время Большой Джин располагался на крыльце, в своей кресло-каталке, наблюдая за болотными птицами в свой бинокль. Он должно быть увидел аварию, и вызвал эвакуатор. Она взглянула на его высокую хижину и увидела его махающую руку.
— Спасибо, Большой Джин! — крикнула она.
Кори вышел из грузовика и прицепил Магду к эвакуатору. На нем были мешковатые темные ковбойские джинсы и футболка баскетбольной команды ЛСЮ. Его руки веснушчатые и огромные. Она смотрела, как он присоединяет кабели к ходовой части ее машины. Она возмутилась, когда он тихо свистнул при виде повреждения на задней части Магды.
Кори все делал медленно и аккуратно, за исключением буксировки, но на сей раз Эврика была благодарна, что он находился поблизости. Она все еще надеялась, что успеет вовремя попасть в школу на соревнование. Оставалось двадцать минут, а она все еще не решила участвовать ли в гонке или отказаться.
Ветер шуршал среди тростников. Практически настало время покоса, сбора урожая. Она взглянула на Эндера, который слишком пристально за ней наблюдал и это заставило ее почувствовать себя голой. Ей было интересно, знал ли он эту провинцию так же, как и она, знал ли, что через две недели появятся фермеры на тракторах и скосят до семи стеблей сахарного тростника на своих базах, оставляя их еще на три года для роста в лабиринты, в которых бегали дети. Эврика хотела бы знать бегал ли Эндер по этим полям так как она и каждый ребенок, живущий в этих окрестностях. Проводил ли он время, так же как и Эврика,
Когда ее машина была закреплена, Кори посмотрел на машину Эндера.
— Мальчик, тебе нужна помощь?
— Нет, сэр, спасибо. — У Эндера не было каджунского акцента, и его манеры были слишком официальными для этой сельской местности. Эврике было интересно, называл ли кто-нибудь Кори в его жизни «сэр».
— Хорошо, тогда. — Кори казался обиженным, словно Эндер в целом был человеком агрессивным. — Вперед, Рика. Тебя подвезти куда-нибудь? Например, в салон красоты? — Он захохотал, указав на ее отросшие корни волос.
— Заткнись, Кори. — Слово «красота» в его речи звучало как «уродливо».
— Я шучу. — Он намеревался дотронуться до ее волос, но Эврика отступила. — Такая прическа в наши дни у девочек называется стильной? Очень… очень интересно. — Он присвистнул, а потом дернул пассажирскую дверь своего грузовика. — Ладно, сестренка, тащи вещи в такси. Мы, местные, должны держаться вместе.
Речь Кори отвратительна. Его грузовик отвратительный. Один взгляд через открытое окно машины напрочь перебил желание даже садиться в него. Повсюду валялись грязные журналы, на приборной панели лежали жирные тарелки со шкварками. На зеркале заднего вида висел мятный освежитель воздуха, прислонившийся к деревянной иконе Святой Терезы. Руки Кори были черными от смазки. Ему нужна своего рода генеральная уборка для запачканных сажей средневековых зданий.
— Эврика, — окликнул ее Эндер. — Я могу тебя подвезти.
Она поймала себя на мысли, что думает о Роде, гадая, что она сказала бы, если сидела рядом с Эврикой в своем деловом костюме с подплечниками. Ни один из вариантов не являлся, что жена отца назвала бы «обоснованным решением», но по крайней мере Кори был известным явлением. И отточенные рефлексы Эврики смогли бы заставить руки слизняка оставаться на руле.
И потом был Эндер…
Почему Эврика думает, что может посоветовать Рода, а не Диана? Она не хотела быть такой, как Рода. Она хотела больше быть похожей на свою маму, которая никогда не говорила о безопасности или здравом смысле. Диана говорила о страсти и мечтах.
И она умерла.
И это всего лишь поездка в школу, а не жизненно важное решение.
Ее телефон завибрировал. Сообщение от Кэт: Пожелай нам удачи, покидаем пыльный Манор. Вся команда скучает по тебе.
Гонка через восемнадцать минут. Эврика хотела лично пожелай ей удачи, без разницы побежит ли она сама или нет. Она кивнула Эндеру.
— Хорошо, — и подошла к его машине.
— Кори, отвези машину к «Душистому горошку», — сказала она с пассажирского сидения. — Мы с папой позже заберем ее.
— Как знаешь. — Кори забрался в грузовик, раздраженным. Он указал кивком в сторону Эндера. — Следи за этим парнем. У него лицо, которое я хотел бы забыть.
— Уверен, что так и будет, — пробормотал Эндер, открывая водительскую дверь.
Салон его автомобиля был безупречным. Ему должно быть тридцать лет, а приборная панель блестела как будто ее протирали вручную. Радио играло старую композицию Банка Джонсона. Эврика заняла место на мягком кожаном сидении и пристегнула ремень безопасности.