Слеза
Шрифт:
— Почему ты думаешь, вы начали ссориться в этот вечер? Почему он взорвался сразу после того, как поцеловал тебя? Брукс, которого знаешь ты — твой лучший друг, сделал бы такое? — Эндер говорил быстро, будто знал, что, если остановится, она заставит его замолчать.
— Хватит, придурок. — Эврика поднялась. Ей нужно выбираться отсюда, как-то.
— Почему еще, Брукс не извинялся столько дней? Зачем ему понадобилось столько времени? Так ведут себя лучшие друзья?
На краю навеса ветвей Эврика сжала кулаки. Ее охватило мерзкое чувство, когда она представила, что пришлось
И тем не менее.
Почему Брукс так долго ждал, чтобы извиниться? Почему он до сих пор ведет себя так странно с момента их поцелуя?
Она повернулась, все еще желая скормить Эндера аллигатору. Но взглянув на него сейчас, ее мозг не соглашался с ее телом. Она не могла отрицать этого. Она хотела бежать отсюда — и бежать к нему. Хотела толкнуть его на землю — и упасть на него сверху. Хотела позвонить в полицию — и чтобы Эндер больше узнал о ней. Хотела никогда его больше не видеть. Если она никогда не увидит его снова, он не сможет навредить ей, и ее желание пропадет.
— Эврика, — тихо позвал Эндер. Неохотно она повернулась к нему здоровым ухом. — Брукс обидит тебя. И не только он.
— О да? И кто же еще? Его мама, Эйлин?
Эйлин была милейшей женщиной в Нью-Иберии — и единственной женщиной, чья доброта, Эврика знала, не была слащавой. Она носила каблуки, когда готовила еду, но позволяла волосам обрасти натуральной сединой, что случилось очень рано при воспитании двух сыновей в одиночку.
— Нет, Эйлин тут ни причем, — сказал Эндер, как будто он был неспособен различить сарказм. — Но она беспокоится о Бруксе. Прошлой ночью она искала наркотики в его комнате.
Эврика закатила глаза.
— Брукс не принимает наркотики. И между ним и его мамой отличные взаимоотношения. Зачем ты это придумываешь?
— Вообще-то, они оба прошлой ночью орали друг на друга. Все соседи слышали; ты можешь спросить кого-нибудь из них, если не доверяешь мне. Или спроси себя: «Почему еще его мама всю ночь не ложилась спать, а пекла печенье?»
Эврика сглотнула. Эйлин пекла, когда была расстроена. Эврика сто раз ела доказательство этого, когда старший брат Брукса был подростком. Этот порыв должно быть шел оттуда же, откуда шла нужда отца готовить что-нибудь, чтобы подпитать свою печаль.
И только что этим утром, перед первым звонком, Брукс бродил по коридору с пластиковым контейнером печений из арахисового масла, смеясь, когда несколько человек обозвали его маменькиным сынком.
— Ты не знаешь о чем говоришь. — Она имела в виду: «Откуда ты все это знаешь?» — Почему ты это делаешь?
— Потому что я могу остановить Брукса. Я могу помочь тебе, если ты мне позволишь.
Эврика покачала головой. С нее хватит. Она вздрогнула, когда погружалась в пространство между ветками и прорывалась через них, щелкая прутьями и разрывая мох. Эндер не пытался ее остановить. Уголком ее глаза, она заметила, как он закончил метать еще один «блинчик».
— Ты был намного симпатичнее до того, как начал разговаривать со мной, — она крикнула
— Ты считаешь меня симпатичным?
— Больше нет! — Она была связана ветками, ненавистно громя все на своем пути. Она споткнулась, поранила колено, но проталкивалась дальше.
— Тебе помочь?
— Оставь меня в покое! Сейчас и вообще!
Наконец-то она протолкнулась через последний слой веток и остановилась. Холодный воздух прошелся по ее щекам.
Камень пронесся через дыру в ветках, которую она создала. Он три раза подпрыгнул на воде, словно ветер, колеблющий шелк; затем отскочил вверх, в воздух. Он поднимался все выше и выше… и врезался в окно планетария, где он оставил за собой неровную дыру. Эврика представила, как все искусственные звезды внутри упали с настоящего серого неба.
В тишине, которая последовала за этим, Эндер проговорил:
— Если я оставлю тебя в покое — ты умрешь.
Глава 18
Светлая темнота
— Я чувствую себя наркоманом, — сказала Эврика Кэт, когда они находились этим вечером в комнате ожидания полицейского участка Лафайетта.
— Это в целях предосторожности. — Кэт протянула короткую трубочку чипсов «Принглс» из торгового автомата. Но Эврика была не голодна. — Мы дадим им описание Эндера и посмотрим вдруг что-нибудь всплывет. Разве ты не хочешь узнать, может у них уже заведено дело на него? — Она постучала по крышке, чтобы вытащить больше чипсов, и задумчиво прожевала их. — Он угрожал тебе смертью.
— Он не угрожал мне смертью.
— «Если я оставлю тебя в покое, ты умрешь»? Его нет рядом, но ты жива, так?
Обе девочки взглянули на противоположное окно, будто у них одновременно возникла мысль, что Эндер может наблюдать за ними. Это был четверг, время ужина. Ей понадобилось меньше пяти минут, после того как она оставила Эндера под дубовым деревом, чтобы запыхавшись рассказать Кэт по телефону детали ее встречи с ним. Теперь она сожалела, что вообще открыла рот.
В участке было прохладно, пахло несвежим кофе и пенопластом «Сторифоам». Не считая крупной, темнокожей женщины, категорически оценивающей их с другого конца стола, усыпанного журналами «Entertainment weekly» с Бредом Питтом трехлетней давности, Эврика и Кэт были здесь единственными гражданами. За маленьким квадратным вестибюлем, в кабинках было слышно щелкание клавиатур. На прямоугольном подвесном потолке виднелись пятна воды; Эврика разглядела динозавров и звезд олимпийской трассы в их облакоподобных фигурах.
За окном небо было темно-синим с пятнистыми серыми облаками. Если Эврика придет домой намного позже обычного, Рода зажарит ее вместе со стейками, которые она готовила один раз в неделю, когда у отца была вечерняя смена в «Прежане». Эврика ненавидела такие вечера, когда Рода вмешивалась во все, о чем Эврика не хотела говорить — а именно обо всем.
Кэт облизнула пальцы и бросила коробку чипсов в мусорное ведро.
— Короче говоря, ты влюбилась в психопата.
— Поэтому ты привела меня в полицию?