Слеза

Кейт Лорен

По мере того, как наша любовь становиться глубже, мы боимся, что гнев Дельфины будет куда опаснее, чем действия короля Атласа. Я видела, как она разрушает жизнь в лесу, превращает маленьких зверюшек в чудовища; я не хочу, чтобы ее магия касалась меня.

Накануне моей свадьбы с королем, Лиандер вывел меня из замках через ряд потайных туннелей, по которым он бегал, когда был маленьким. Пока мы в спешке под лунным светом бежали к его ожидающему кораблю, я умоляла его:

—

Дельфина никогда не должна узнать об этом.

Мы взобрались на борт корабля, оживленного обещанной волнами свободой. Мы не знали, куда плывем; мы знали только, что были вместе. Пока Лиандер поднимал якорь, я обернулась, чтобы попрощаться с моими горами. Мне бы хотелось никогда этого не делать.

Ибо я не увидела бы страшного зрелища: сотня сплетниц — мои тети и двоюродные сестры — собрались на утесе, чтобы посмотреть, как я ухожу. Луна освещала их невеселые лица.

Они были достаточно старые, чтобы потерять разум, но не силу.

— Бегите, проклятые влюбленные, — крикнула одна из старых ведьм. — Вы не сможете убежать от своей судьбы. Смерть окутает ваши сердца на веки вечные.

Я помню испуганное лицо Лиандера. Он не привык к тому, как разговаривают ведьмы, хотя для меня это было так же естественно, как и любить его.

— Какая тьма сможет разрушить настолько светлую любовь? — спросил он.

— Бойся разбить ей сердце, — зашипели ведьмы.

Лиандер обнял меня за плечи.

— Я никогда не разобью ей сердце.

С эскарпа раздался смех.

— Бойся разбить сердце в девичьих слезах, которые заставят океаны обрушиться на землю! — крикнула одна из моих тетушек.

— Бойся слез, которые отрежут миры от пространства и времени, — добавила другая.

— Бойся размеров воды, известной как Горе, в котором будет ждать до времени восхождения потерянный мир, — пропела третья.

— После чего бойся его возвращения, — пропели они в унисон. — И все из-за слез.

Я повернулась к Лиандеру, чтобы расшифровать их проклятие.

— Дельфина.

— Я пойду к ней и заглажу свою вину, пока мы еще не отплыли, — проговорил Лиандер. — Наша жизнь не должна быть наполнена преследованиями.

— Нет, — сказала я. — Она не должна узнать. Пусть она думает, что ты утонул. Мое предательство еще сильнее разобьет ей сердце. — Я поцеловала его, как будто мне было не страшно, хотя я знала, что ничто не может остановить сплетников распространить

нашу историю в горах.

Лиандер наблюдал, как ведьмы начинают свою охоту на эскарпе.

— Это единственный способ, когда я смогу чувствовать себя свободно, чтобы любить тебя именно так, как я хочу. Я только попрощаюсь с ней и сразу вернусь.

С этими словами моя любовь ушла, и я осталась один на один со сплетниками. Они смотрели на меня с берега. Теперь я была изгоем. Я не могла еще разглядеть очертаний апокалипсиса, но знала, что он находится прямо за горизонтом. Я не забуду их слова перед тем, как они исчезли в ночи…»

Мадам Блаватская подняла взгляд с блокнота и осторожными движениями провела носовым платком по своим бледным бровям. Ее пальцы дрожали, когда она закрывала книгу.

Все время, пока Мадам Блаватская читала, Эврика сидела неподвижно, затаив дыхание. Текст просто завораживал. Но теперь глава была закончена, книга закрыта, это было лишь историей. Как она могла быть настолько опасной? В то время, пока туманное оранжевое солнце подкрадывалось из-за реки, она изучала неравномерное дыхание Мадам Блаватской.

— Вы думаете, она реальна? — спросила Эврика.

— Ничто не реально. Есть только то, во что мы верим и что мы отрицаем.

— И Вы верите в это?

— Я верю в то, что у меня есть понимание о происхождении этого текста, — объяснила Блаватская. — Эта книга была написана атлантийской колдуньей, женщина родилась на потерянном острове Атлантиды тысячу лет назад.

— Атлантида. — Эврика обратила внимание на слово. — Вы имеете в виду подводный остров с русалками, утонувшим сокровищем и парнями вроде тритонов?

— Тебе представляется неправильная картинка, — сказала Мадам Блаватская. — Все знают об Атлантиде только из диалогов Платона.

— И почему Вы думаете, что эта история про Атлантиду? — спросила Эврика.

— Не просто про Атлантиду, и из Атлантиды. Я верю в то, что Селена была одной из жительниц острова. Помнишь ее описание в начале — ее остров находился «за Геркулесовыми столбами в Атлантическом океане»? Именно так его описывал Платон.

— Но это же фантастика, разве не так? Атлантида не совсем —

— Согласно «Тимею» и «Критию» Платона, в древнем мире Атлантида была прекрасной цивилизацией. До тех пор, пока —

— У девушки разбили сердце, и она затопила своими слезами целый остров, превратив его в море. — Эврика выгнула бровь. — Видите? Фантастика?

— И они еще говорят, что у них нет новых идей, — мягко подметила Блаватская. — Это очень опасная информация. Мне кажется мне не следует продолжать —

— Вы должны продолжить! — отрезала Эврика, напугав водного щитомордника, свернувшегося на низкой ветке ивы. Она наблюдала, как он пополз в темную реку. Ей необязательно было верить в то, что Селена жила в Атлантиде — но теперь она верила, что Мадам Блаватская верила в это. — Мне нужно знать, что произойдет дальше.