Слёзы Лимба

Нефёдов Александр

Мальчик был обвинен в убийстве своих родителей в тысяча девятьсот девятнадцатом году, трагедия случилась двадцатого декабря, незадолго до Рождества. Обоих супругов полиция обнаружила на следующий день, никаких признаков насилия найдено не было, но официальное заявление, данное после судмедэкспертизы, говорит, что смерть наступила в результате удушья. Хотя истинные причины гибели этих людей так и не была раскрыты. Мальчика отправили на допрос, где, скорее всего, насильно выбили из него признание в убийстве, чтобы не ставить на этом деле столь ненужный гриф „Совершенно секретно“. Ричи же старается не отрицать свою причастность к этому преступлению, хотя никаких ярких подробностей о том моменте не помнит, он нашел родителей уже мертвыми

и сам же вызвал полицейских. Если так подумать, то все это расследование от мозга до костей сфабриковано. Нет никаких точных доказательств, что Ричи действительно лишил жизни родителей. В квартире в тот вечер мог быть кто угодно из посторонних. Но следствие решило не отягощать себя, поэтому вся вина легла на плечи несчастного мальчика, который за один вечер остался круглой сиротой».

Мария закончила запись в своем личном дневнике и, размяв затекшие пальцы левой руки, которые целый день сжимали ручку без передышки, невольно убрала прядь светлых волос, которая выбилась из ее небрежного пучка, затянутого на затылке. Немного отдохнув и посидев в тишине, Мария вновь открыла дневник и решила сделать еще одну запись своих плодотворных мыслей:

«Я изучила документы этого загадочного дела, выяснила, кто именно занимался расследованием тех убийств восемь лет назад. Этого человека зовут Брайан Аддингтон, тридцати девяти летний детектив с большим стажем, в годы войны работал в государственной разведке и расстреливал изменников прямо у подъезда их дома, он ничуть не стыдился своего прошлого и успешно продолжил убивать всяких подонков уже в качестве опытного сыщика. Возможно, он продолжает работать на правительство, вряд ли ему бы захотелось оставлять такую высокую должность. Но информация о сторонней деятельности полностью отсутствует в его досье. И это усиливает мои подозрения! Именно Аддингтон вновь взялся за Ричи спустя столько лет. И добился того, чтобы парня заперли, продолжали пытать, вырывать информацию о смерти его родителей. Вряд ли он добивается признания для себя, ради правосудия. Здесь кроется нечто другое. Более извращенное. У меня складывается ощущение, что Ричи заинтересованы спецслужбы, и родители мальчика погибли от чего-то по-настоящему страшного. Запрещенные эксперименты химического оружия?»

Последнюю фразу женщина выделила красной ручкой, после чего нервно забарабанила ноготками по столу. Если этот Брайан так заинтересован в Ричи, то, возможно, верит, что мальчик видел настоящего убийцу его родителей. И теперь он хочет узнать, каким именно бесследным методом было совершено убийство. Теперь отчетливо видна его наружность работника спецслужб.

Женщина устало потерла глаза ладонями и, прищурившись, посмотрела на настольные часы. Уже второй час ночи, необходимо заканчивать с записями.

Она хотела вернуться в кабинет мужа, который находится в соседнем корпусе, но решила остаться здесь и немного вздремнуть на узком диванчике. В шесть утра ей предстоит делать обход. Нужно хотя бы немного поспать.

***

Мария пробудилась, так как ощутила на своем плече чье-то осторожное прикосновение. Женщина вздрогнула и резко открыла глаза. Перед ней стояла медсестра и с улыбкой наблюдала за ней.

— Вы так сладко спали, не хотела вас будить. Но вчера вечером вы попросили меня вас разбудить как можно раньше, — с заботой сказала веснушчатая девушка и помогла Марии подняться с узкого диванчика.

— Будь добра, принеси кофе. Иначе мне не суждено проснуться, — слабым охрипшим голосом произнесла та и сонными глазами стала водить из стороны в сторону, словно видела эту комнату впервые. — Какое сегодня число?

— Двадцатое декабря, миссис Аддерли, — улыбнулась медсестра и стала заваривать бодрящий напиток. — Почему вас это так интересует? Что-то должно произойти в этот день?

— Нет, — Мария поджала губы и взглянула на бумаги, которые она изучала вчера.

Сегодня очередная годовщина со дня смерти родителей Уильяма. Необходимо

использовать это, чтобы выжать из молодого человека как можно больше информации о той трагедии.

Мария надела белый халат, расчесала свои светло-русые кудри, быстро умылась холодной водой, пытаясь отогнать остатки сна, после чего принялась за кофе, которое ей любезно подала медсестра.

— Ночью никаких происшествий не было? — исподлобья посмотрела на девушку Мария и сделала глоток горячего напитка.

— Одному пациенту стало плохо. Сильная рвота. Возможно, пищевое расстройство. Я рекомендовала санитарам пока его не кормить сильно калорийной пищей. Сейчас ему должны принести овсянку на воде. Никакого сахара, никакого молока и сливочного масла.

— А Уильям? Ты не заходила к нему?

— Он спал, вполне спокойно. Впервые ни разу не проснулся.

— Хорошо. Я добьюсь его скорой выписки, — Мария поставила пустую чашку на свой рабочий стол и тяжело вздохнула. — Его держат здесь на незаконных основаниях. Ему предъявили ложное обвинение в убийстве, а потом приписали стрельбу в полицейском участке.

— Стрельба в полицейском участке, миссис Аддерли? — удивленно взглянула на женщину медсестра.

— Весьма абсурдный случай, не так ли? Но этого было достаточно, чтобы вновь повесить на него старые грехи. Он лечился у Доктора Ломана, нашего небезызвестного хирурга и по совместительству блестящего психолога, но за последние несколько лет, фактически, не проходил никакого лечения и мог свободно покидать лечебницу, где, можно сказать, просто бесплатно жил.

— Почему же он не уехал оттуда? Ведь у него был шанс начать новую жизнь.

— Какой шанс? У него больше нет жизни. Вся его психика поломана за эти годы. Он того одиннадцатилетнего идеального мальчика, каким он был восемь лет назад, остался лишь призрак, не более того. Уильям обречен. Для него больше не существует реальности. Парень живет в прошлом. И переживает тот злосчастный день каждую ночь.

— Но если вы его выпишите, то что он будет делать потом? Куда пойдет? Ведь вы сами сказали, что у него больше нет жизни.

— Салли, — положила ей руку на плечо та и с улыбкой посмотрела в глаза. — Я взяла за него ответственность, и теперь я в ответе за его жизнь. Я хочу ему помочь, спасти от его демонов, которыми он окружен. После выписки я собираюсь его усыновить.

— Это же здорово! — ахнула та и хлопнула в ладоши. — А как же ваш муж? Что он скажет? Вряд ли он согласится… — медсестра с сомнением посмотрела на Марию и нервно затеребила пальцы.

— Вчера я подала документы на развод, — задумчиво произнесла женщина и грустно посмотрела в окно, через которое можно было наблюдать еще не успевшую отступить зимнюю ночь. — И ничуть не жалею о таком решении. Уильям дал мне понять, что я со своим супругом больше ничем не связана, у нас не осталось ни общих интересов, ни совместных целей, живем раздельно друг от друга. Мы уже третий год не спали вместе. У нас отсутствует какая-либо сексуальная жизнь. Возможно, это случилось после того, как умер наш ребенок при рождении, может быть, у него сильнейшая обида на меня. Ведь он так хотел этого ребенка, так мечтал стать отцом. Эта потеря лишила его всех хороших качеств. Мой муж превратился в самое настоящее ядовитое насекомое. Вряд ли я вынесу того, как он издевается над пациентами. Возможно, я просто покину эту должность. И уеду.

— Куда?

— Куда-нибудь загород, куплю небольшой дом, заведу хозяйство. Возможно, заново выйду замуж за какого-нибудь местного фермера. И буду встречать старость там. Хватит. Я уже отработала свое. Пора начать жить для себя. Я устала от этой работы. Двадцать лет, Салли, я помогала безнадежно больным людям, спасала от них самих. И что получила взамен? Я замужняя женщина, бездетная, сплю на работе, ни разу не выезжала куда-нибудь на отдых, не могла просто посидеть и посмотреть телевизор. Я смотрю в зеркало и понимаю, что старею. И через десять лет уже никому не буду нужна.