Слёзы Лимба
Шрифт:
Несколько прядей рыжих волос детектива выбились из конского хвоста и, словно оголодав, бросились на сладкое лакомство в руках женщины и дотронулись до него своими аккуратно подстриженными кончиками. Татьяна выругалась и откинула непослушные локоны назад, но те продолжали кидаться на ее скромный обед, как койоты.
— Кажется, мне следует подстричься, желательно коротко, — выразила недовольство та и затянула волосы на затылке еще сильнее, чтобы те больше не сумели испортить ей трапезу.
— Каждая уважающая себя женщина хоть раз в жизни обрезала свои волосы, — Кристина скривила губы в усмешке и откусила солидный кусок от своего пирожного, но быстро отпрянула, так как из него полился
Татьяна ничего не ответила, лишь скромно улыбнулась и задумчиво посмотрела куда-то в сторону. На стенде рядом с ними висели фотографии сотрудников полицейского участка, их было довольно много и сложно было увидеть всех сразу и при этом не заблудиться в угрюмых лицах. Рыжеволосая женщина без труда отыскала себя, так как хорошо запомнила расположение снимка. На изображении она выглядела слишком слащавой и довольной собой, отчего даже стало противно смотреть на данное фото. Татьяна плохо помнила, когда именно был сделан этот снимок. Возможно, четыре или пять лет назад, вряд ли раньше или позже. Но даже смутное воспоминание того события не сумело стереть эмоции, испытанные тогда: гордость, самолюбование, стремление двигаться напролом. Сейчас Хапперт с грустью осознавала, что от той молоденькой сотрудницы, от того младшего детектива не осталось ни единой капли, время съело ее полностью, до последней крошки. Скучала ли Татьяна по себе прежней? Вряд ли. Больше она не хотела ассоциировать себя с той девицей, с тем бурным временем. Женщина ощущала себя совершенно иным человеком, в новом неизведанном теле и пыталась привыкнуть к этому облику.
Чуть выше расположилось фото Себастьяна. Кажется, снимок сделан еще раньше, чем ее, потому что на нем детектив был чересчур молодым, почти мальчиком, в котором не прослеживалось ни капли той уверенности, которая теперь толстой маской лежала на лице мужчины. Кажется, тогда Себастьяну было тридцать с лишним, если не меньше. Фото сделано после войны, и короткая стрижка на голове детектива смотрелась непривычно, так как тот вот уже восемь лет носил пышную шевелюру и вряд ли сумеет с ней когда-либо расстаться. Рядом прямо по соседству виднелась фотография Ларри, точнее, виднелась ранее, теперь на ее месте красовалось пустое пространство, которое казалось настолько гигантским, что даже издалека бросалось в глаза. Снимок не хотели снимать до похорон, на это даже настаивал сам Себастьян, и все были солидарны с его желанием, ведь Далтона знали все, помнили, сколько всего тот сделал для этих стен. Но буквально пару часов назад Татьяна застала Себа на этом месте за срыванием снимка Ларри со стенда. Мужчина сделал этот так резко, что фотография едва не раскололась пополам, и ее верхний кусочек по-прежнему был приклеенным к деревянной доске. Женщина не знала, что детектив сделал со снимком, вряд ли что-то плохое, на подобное никто бы не решился.
Она как никто другой ощущала боль и утрату напарника, ощущала его эмоции, словно те принадлежали ей. Татьяна плохо знала Ларри, практически ничего, и это объяснялось тем, что Далтон начал работать с Себастьяном не так уж давно, как раз тогда, когда она с Мораном была в не в лучших отношениях. Так что вызвать какие-то теплый воспоминания, связанные с Ларри, ей было крайне затруднительно, ведь те попросту отсутствовали в сознании. Приходилось строить образ этого человека по крупицам, коих оказалось непростительно мало. Кристина же знала Далтона очень хорошо, ведь их рабочие кабинеты
Татьяна не пыталась обсуждать с Кристиной ни Ларри, ни Себастьяна, ни даже Джорджа. Они просто сидели на скамье для посетителей в главном холле и поедали эти несчастные пирожные с вишневым джемом, изредка переговариваясь о банальных вещах. Их с легкостью можно было перепутать с обычными скучающими девушками в каком-то парке, которые решили посплетничать и понаблюдать за городской жизнью, но их униформа слишком сильно выделялась.
Хапперт проглотила остатки лакомства и вытерла губы салфеткой, стерев остатки светлой помады. Кристина же практически не тронула свою порцию и продолжала любоваться окном, будто ждала, когда лучи солнца наконец-то проникнут внутрь здания и прогонят застоявшийся здесь полумрак. Стрелки часов неуклонно приближались к обеденному времени и не собирались останавливаться ни на йоту.
Кристина вздрогнула, и Татьяна вместе с ней услышала чей-то женский голос, довольно тихий и взволнованный. Обернувшись, они увидели выбежавшую из коридора секретаршу, которая сегодня надела настолько обтягивающую блузку, что ее грудь была сплющена и была готова в любой момент разорвать тонкую ткань. Ко всему этому добавлялся небольшой лишний вес девушки, что сокращало жизнь блузки еще сильнее.
— Линдси? — Кристина вопросительно посмотрела на секретаря, словно заранее знала, что та пришла сюда только ради нее.
— Ох, — девушка выдохнула с такой силой и облегчением, что возникло ощущение, будто она только что пробежала через весь город, чтобы доставить им некое послание. — Слава богу, что я успела вас застать. Себастьян сказал, что вы собирались куда-то уехать и что вряд ли вернетесь с ближайшие несколько часов. Уже боялась не успеть.
— Что-то случилось?
— Да. Звонила нянечка твоего сына, — Линдси стала указывать пальцем в сторону коридора, словно хотела, чтобы собеседницы имели представление, где именно находился ее телефон. — Сказала, что у него час назад поднялась высокая температура и что ему становится только хуже. Попросила тебя приехать как можно скорее.
Кристина тотчас же приобрела румянец мертвеца и, ничего не сказав, направилась в сторону коридора, но через пару шагов замерла на месте и обернулась.
— Надеюсь, ничего серьезного, — обратилась она к Татьяне. — Кажется, тебе придется ехать туда одной, — Кристина как-то равнодушно пожала плечами и быстро зашагала вперед, не сказав больше ни слова.
— Что за день сегодня? — прошипела Хапперт и с недовольным выражением лица взглянула на наивно глазевшую секретаршу с большим бюстом. — Одна проблема сменяется другой.
Когда Линдси ушла, оставив Татьяну одну посреди холла среди незнакомых людей, то на какое-то время воцарилась некая пауза. Детектив просто стояла на месте и будто не знала, что ей следует сделать дальше. Так продолжалось до тех пор, пока ее не привел в чувства объявившийся знакомый голос, невежественный до тошноты. Женщина обернулась и увидела, как в полицейский участок вошла огромных размеров дама в ничуть не меньшей шляпе, которая придавала ей вид гриба-переростка. Рядом с ней шествовал костлявый старичок, но достаточно бойко, будто его тело совершенно позабыло о преклонном возрасте. Татьяна с первого взгляда на эту парочку поняла, что видела их где-то ранее, совсем недавно, но ей так и не удалось вспомнить, где и когда именно.