Слезы огня

Кириллова Наталья Юрьевна

– Адина, не могла бы и ты тоже?

Катус покосился на вампира, однако клыкастые испокон веков не владели телепатией, так что дело ограничилось удивленно-недоверчивым взглядом.

– Борей, я потрясена, - заметила Фелис.
– Вы же вроде не любили катусов, особенно крупных. Да и к дочерям Луны относились со свойственным вашему племени презрением.

Мужчина шагнул к дикарке, направил свет фонаря на её руку.

– Вы ранены.

– Пустяки, скоро заживет.
– Фелис оглядела себя. Ещё пара-тройка кровоточащих царапин в разных местах,

но в целом не смертельно.

Теплое золотистое свечение позади вампира рассеялось. С некоторым удовлетворением дикарка отметила, что сноровку со времен бурной юности не потеряла - стройной темноволосой девушке досталось сильнее, щека рассечена, из плеча вырван кусок. Проследив за взглядом Фелис, Борей торопливо обернулся к девушке.

– Адина, я же просил, не лезь на рожон.

– А я говорила, что без боя не сдамся, - с вызовом бросила она.
– Пусть сначала поймают... если смогут, конечно.

– Они приехали не из-за тебя, - терпеливо объяснил мужчина.

– И в маминой избушке они поселились по счастливому стечению обстоятельств, - зло добавила девушка, через плечо вампира буравя Фелис темно-карими глазами.

– В маминой?
– опешила волшебница.

Борей оглянулся на Фелис.

– В том доме жила травница...

– Знаю. Дикарка.

– А вы знаете, что у неё была дочь?

– Жена старосты об этом не упоминала...

– Полагаю, она много о чем не упоминала, - хмыкнул вампир, поставил фонарь на землю и снял с себя рубашку.
– Накинь. Твоя рана...

– Пустое.
– Адина покорно натянула пожертвованный предмет одежды, едва заметно морщась от боли в плече, и пошла прочь. Мужчина подхватил фонарь, жестом предложил следовать за девушкой.

– Ты живешь в лесу?
– внезапно сообразила Фелис.

– Добрые односельчане выгнали меня из собственного дома под угрозой сожжения на костре, - презрительно ответила Адина.
– Маму ещё как-то терпели, потому что она многим помогла, а когда я осталась одна, со мной церемониться не стали.

– Что случилось с твоей матерью?

Девушка пожала плечами.

– Не знаю. Однажды она просто ушла собирать травы и не вернулась. Я облазила весь лес, но не нашла ни следов, ни останков. Словно она растворилась в воздухе. По возвращению в деревню меня ждал теплый прием. С факелами и вилами. Оказывается, пока я искала маму, кто-то просветил народ, что я мерзкий кровожадный оборотень, прижитый от Чудовища из замка, и потому меня надлежит поймать, проткнуть кольями и отрубить голову, а тело сжечь на костре. Мне удалось сбежать и спрятаться. Ловить монстра в лесу селяне поостереглись. Спустя несколько дней меня нашел Зарек...

– Кто?
– не поняла Фелис.

– Жрец из Алоцвета, - пояснил Борей.

– Он сказал, что знает, кто я на самом деле и кем была моя мама - селяне приняли меня за волколака, а не дикарку, - и что я могу жить у него в качестве домашнего катуса, что я ни в чем не буду нуждаться. Я согласилась, но частично: мой дом в лесу, в храм я иногда прихожу днем, в зверином облике, чтобы не

привлекать внимания. Когда мне потребуется что-то необходимое или в суровую зиму, я могу рассчитывать на Зарека, хотя, гуляя по деревне, я вынуждена носить унизительный ошейник.
– Адина мимолетно коснулась шеи, оглянулась на Фелис.
– Такая вот невеселая история жизни.

– Ты с рождения жила в Алоцвете?

– Нет. Мы перебрались сюда лет двадцать назад. А до этого много путешествовали.

– И ты никогда не была в Чарра-Селенит?

– Нет.

Волшебница вздохнула. До боли знакомая логика последовавшей зову сердца дикарки: если мужчина бросил тебя с ребенком, ты остаешься жить среди людей, хоть в самом глухом селе, лишь бы не возвращаться в родную долину побитым, разочарованным катусом. Нынешнее молодое поколение смотрело на мир проще своих матерей, покидая Чарра-Селенит не столько из-за мужчин, сколько из-за самореализации. Дети и замужество занимали, соответственно, второе и третье места в списке целей юных дочерей Луны. Да и сама Фелис после рождения сына не последовала маминому примеру, а продолжила карьеру волшебницы. Конец отношений с отцом Гилла она сочла не слишком достойным поводом, чтобы осесть где-нибудь в провинции. Может, потом, когда она выйдет на пенсию и возникнет желание написать мемуары...

– Ты знала своего отца?

– Нет, - отрезала девушка и внезапно остановилась, обернулась.
– Я пойду. У меня ещё... есть дела. Рубашку я верну... попозже.
– Адина потеребила ворот, настороженно посмотрела на Фелис.
– Приятно было... познакомиться.
– Развернулась и скрылась за ближайшими кустами.

– Боится, что я узнаю, где она живет, - констатировала волшебница.

– Жизнь приучила Адину к осторожности, - отозвался мужчина.

– И давно вы записались в опекуны юных дикарок?

– Адина девушка самостоятельная, она прекрасно обходится без моей помощи.
– Вампир двинулся дальше, на сей раз впереди Фелис, освещая путь фонарем. Сияние трепещущего свечного огарка выхватывало то темные стволы, то причудливые переплетения ветвей.
– Я лишь счел нужным предупредить её...

– О нас?

– Да. Во избежание таких вот казусов.

– Но она не послушалась.
– Дикарка покосилась на свою руку: царапины уже не кровоточили, потихоньку затягиваясь.
– Я только одного не понимаю - с чего Адина взяла, будто мы приехали из-за неё?

– Её отец - маг-отступник.

– И что?

– Скажем так, девушка слукавила, заявив, что не знала его. Знала и весьма неплохо. У них даже была вполне счастливая семья, пока методы работы колдуна не начали претить матери Адины. Тогда она сбежала, прихватив с собой дочь, и с той поры скрывалась как от бывшего супруга, так и от Круга. Адина упоминала, что мама слишком любила папу, чтобы обратиться к магам и сдать колдуна.

"Вот почему она притворилась обычной травницей, - догадалась волшебница.
– Боялась, что рано или поздно её найдут. И теперь её дочь опасается того же".