Слезы Рублевки
Шрифт:
Черт его знает, прав он был так или нет… Близости с Викой у них больше не было. Отношения оставались дружески-служебными. Но он знал, что на нее всегда может положиться. А что творилось у нее в голове и сердце, не было ли ей мучительно общаться с ним лишь по служебной линии — этого узнать было нельзя. Вика неслужебного интереса к шефу больше не показывала, душу не раскрывала, попыток выйти за рамки принятых отныне отношений не делала.
Работала хорошо. Правда, и подниматься выше начальника службы маркетинга ей было уже некуда. Так что мимолетный служебный роман не окончился ни одним из классических вариантов. Ни замужеством,
Замуж она вышла через год. И… ничего не изменилось…
У двери в квартиру нажал кнопку звонка. Тот проблямкал в глубину холла, затихая. Ключ был, но издавна у них в семье принято было, чтобы возвращающийся домой вызывал того, кто пришел первым.
Настя открыла дверь, чмокнула в щеку.
— Проходи, — сказала она. — Устал?
— Устал, — согласился Виктор, снимая туфли.
— Ну, отдыхай, — уже отворачиваясь, молвила жена. — Я сейчас, только передачу досмотрю! Там на кухне Мария плов приготовила, если хочешь, подогрей…
И ушла в гостиную.
Виктор снял обувь, повесил куртку. Прошел в ванную, вымыл руки. Душ бы принять.
— Опять, поди, ерунду какую-нибудь смотришь, — проходя мимо открытой двери, сказал он весело. Постарался сказать весело.
Жена промолчала.
Он переоделся в домашнее. С душем — ладно, вечером. А вот поесть действительно было бы неплохо.
Плов уже остыл, но выглядел аппетитно. Виктор зажег газ, перемешал содержимое сковородки. Телевизор включать не хотелось. Хотелось тишины.
Он сходил за книжкой — когда было время, он читал «Историю Кавказской войны». Завораживающее было чтение! Он внутренне и плакал, и смеялся, как мало изменилось с тех пор на Кавказе! То есть изменилось все. Внешне. И совсем не изменились тамошние народы… Он-то их повидал…
Есть и читать одновременно, говорят, вредно. Что и не преминула заметить ему Анастасия, выйдя наконец на кухню.
— В моем возрасте уже поздно об этом думать, — невнятно ответил Виктор. — Весь возможный вред уже нанесен.
— А чего ты бурчишь? — тут же вскинулась жена. — Я же о тебе беспокоюсь!
— Да я не бурчу, — он сделал попытку ласково потрепать ее по попке. — Это я жую…
— Тогда брось книжку, — велела Анастасия. — Я же с тобой разговариваю.
Внутренне вздохнув, Виктор отложил книгу.
— Ну, что у тебя сегодня было? — спросила жена.
Раньше они всегда рассказывали друг другу свои дела до последних подробностей. Поэтому Анастасия хорошо знала его производство, персонал, основные проблемы, с которыми он сталкивался. Но со временем эта привычка как-то сошла на нет. То ли интерес слушать пропал у нее, то ли интерес рассказывать — у него. Эти разговоры все равно никак не аффектировали их семейную жизнь, не затрагивали и ничто в ней не меняли.
Откровенно говоря, ему тоже было… Никак ни до ума, ни до сердца не доставали ее рассказы. Что она купила сегодня, что произошло у какой-то Вигги и что посоветовали в фитнес-центре, чтобы еда меньше воздействовала на фигуру. Подчас действительно казалось, что с Викой их связывало больше общего, нежели вот с этой женщиной, озабоченной какими-то совершенно чуждыми
— Да ничего особенного, — пожал плечами Виктор. — Не успел вот только ничего… Какие-то, понимаешь, неотложные дела навалились. У Алки фуры на границе застряли. А тут горят дела с иорданцами…
— Бедненький мой, — нежно сказала Анастасия. — Ну, поешь, приходи в гостиную, еще поболтаем. Не буду тебе мешать.
«Поболтаем»! Да, «бедненький», подумал Виктор. Твои дела для нее — лишь «поболтаем»…
Вспомнил, как часто она стала спрашивать: «Что ты опять за своим компьютером? Почему ты со мною не говоришь?» А ответишь — следует: «А почему ты так грубо отвечаешь?» Даже если просто попросил не мешать. Или подождать, пока допишешь или досчитаешь.
Можно не ответить. Это еще хуже. Кажется, что в последнее время ее вообще все в нем раздражает. Странно. Ведь в постели она вполне нежна и страстна. И благодарна, это видно. Потому что он умеет это — вызывать у нее оргазм. Да такой, что, в отличие от многих других женщин, которые ждут каких-то завершающих ласк, она дрожит и умоляет к ней не притрагиваться. Как током бьет, по ее словам.
Так почему, где и когда их отношения после пяти лет совместной жизни зашли в тупик?
Да, конечно, он работал. Когда они снова встретились, уже был завязан на большой бизнес. Ну, пусть на средний. Но мог позволить ей не работать. Чем она поначалу с удовольствием пользовалась.
Вот только куда она растратила эту свою свободу? Выразила желание рисовать. Хорошо, устроил ее на курсы, купил мольберт… Несколько акварелей — и все.
Может, компьютерным дизайном заняться, терзала она его вопросом несколько недель. Хорошо! — купил ей специально «заточенную» под дизайн машину. Не в каждой журнальной редакции такая есть. Дал ей заказы для деколей. Пусть порисует цветки, он потом испанцам закажет их сделать. Оформила чашку с блюдцем, убедила себя, что бесталанна, — тоже забросила.
Попробовала оформлять дачу. Месяца полтора оживленно щебетала о своих проектах и задумках. Бригада молдаван, что он нанял, с ног сбилась, воплощая все это в жизнь. Потом дело само собой застопорилось. Уже ему, Виктору, пришлось дослеживать за тем, чтобы хоть начатые работы были завершены.
Конечно, и он тогда не мог ей уделять много внимания. Может, если с ней был рядом в ходе всех этих поисков самоидентификации, тогда она за что-то зацепилась бы? Но он в то время много работал. Тогда проблемы были, чуть бизнес не потерял. Половину средств вытащил, а половина… А половина у Владимирского, гада, осталась. Умер банк «Факториал», что сделать, все потеряли, а Владимирский потихоньку новый банк открыл.
А может, все прозаичнее, вернулся Виктор к мысли об Анастасии. Просто потому, что детей у них нет? И семья ненастоящая. Так, сожительство двух… сожителей… А когда их заводить, снова пожалел он себя. Выполз из кризиса. Снова появились деньги. Жирок завязался. Там с китайцами дела пошли, чехи с немцами стали с предложениями подходить. Просто некогда было! Физически некогда! Домой по ночам приходил.
Лишь затем все налаживаться стало. В Барвиху вон переехали. Повезло, считай: очень хорошую китайскую партию пропустил, а тут еще на ту, первую, дачу покупатель нашелся. Там продал, из оборота деньги вытащил — купил участок в престижном месте. Вошли в элиту…