Слёзы Солнца
Шрифт:
Ассистенты, замешкавшись, поменяли доски на мокрые. Скорпион встал перед ними, закрыл глаза, затем согнул указательный и большой пальцы, прошептал: “Мои пальцы – лезвия”.
Японцы вскрикнули, когда не услышали треска досок. На пол попадали аккуратно разрубленные в одном месте – строго по серёдке – дощечки.
– Скорп, ты все свои сюрпризы не показывай. – Даня поставил ассистента с тремя досками и с разворота разбил доски.
Ногами он работал не столь интенсивно, как руками.
– Да, да. А то драться совсем не с кем будет. – Андрей заказал шесть.
Ноги у него работали даже лучше, чем руки. Попросив
– Я вообще здесь ни одного достойного противника не вижу. Слушайте, а может, как мастер Ояма [18] подерёмся? Помню, были у него такие приколы, как бой одного с сотней. – Сёма поставил семь дощечек, заставив ассистента вытянуть руки перед собой, поставив дощечки параллельно полу.
18
Ояма – основатель стиля Карате-до.
Ассистент заметно засуетился, пот прошиб, скатываясь тягучей каплей по лицу. Сёма не дал отбежать, перекувыркнулся через голову, правой ногой сломав дощечки снизу вверх.
– Хватит понтов, не все РУБ изучают. Кто-то и спортом занимается. Единственный плюс нашего приезда в том, чтобы посмотреть культуру непознанной нами страны…
– И школу прогуляли. Красота. – Добавил Сёма.
Скорпион с усмешкой наблюдал, как ассистенты спорят над тем, кому держать десяток дощечек высоко над головой. Им было неудобно. Дощечки выскальзывали. Длины пальцев не хватало. Наконец, договорились встать вдвоём, в четыре руки держа дощечки. Скорпион прикинул высоту – ассистенты метр семьдесят, плюс на вытянутых руках. В общем, до дощечек было около двух с лишним метров высоты. Пришлось брать разгон и попросить Сёму встать на корточки. Опасался, что ассистенты скинут дощечки и отбегут в страхе. Сёма без препирательств пригнулся в метре от ассистентов на колено, подставил плечи. Скорпион взял разгон, ногой оттолкнулся от плеч Сёмы и пролетел над ассистентами, проламывая дощечки.
– Кто-то говорил без понтов! – Упрекнул Даня и проломил медвежьим ударом пяток кирпичей.
– А сам-то, сам-то! – Андрюха взялся за четыре, но ногой.
Сёма сломал три, но локтём. Скорпиону ничего не оставалось, как проткнуть кирпич указательным пальцем, не сгибая его.
Зал аплодировал в экстазе.
Имя Токаявы сначала шёпотом, потом восклицанием проносилось по залу. Настало время льда. Наиболее плотная структура из представленных. Парни проломили по порядочного размера куску, потом куску ещё больших размеров. Наконец, Скорпион встал перед организатором и попросил лист бумаги. Схематично изобразив кубический метр льда, попросил установить его на четырёх подставках по краям. Если восстанавливать авторитет сенсея, то только до небес.
Куска такого размера не было. Пришлось ждать пятнадцать минут, пока наморозят и огранят. Наконец, глыбу на верёвках притащили в зал, установили на крепежах. Скорпион расставил приятелей по трём сторонам от куба, сам встал с четвёртой, отдавая указания:
– Даня, Андрюха, от вас требуется только один сильный удар с выбросом силы на максимуме. Отдачи и боли не бойтесь – не отдерните руку, её не будет. Сёма, от тебя же требуется встречная волна. Помнишь,
Сёма кивнул.
– Ладно, пацаны, я на вас надеюсь. Это всё реально. Обессмертим имя Токаявы уроками Кадочникова и волхва.
Четыре кулака устремились к цели. Только опытный глаз мог заметить, как от Сёминого удара словно идёт незримая волна, как её сужают удары Дани и Андрея. Волновой удар Скорпиона был почти видим. Тугая плотная волна встретилась с малой волной Сёмы и внутренний удар прошёлся по самому центру глыбы, разрывая лёд изнутри. Удар был произведён не по оболочке, а по сердцевине.
Глыбу льда словно разорвала вязанка динамита.
Имена четверых бойцов запомнили надолго.
Токаява медленно и величественно появился из толпы участников. Успел увидеть лишь последнее зрелище. Но и этого хватило с избытком, чтобы украдкой пустить слезу.
Зал погрузился в мёртвую тишину – Токаява вернулся! Пропавший на двадцать пять лет, великий мастер, вернулся в своём прошлом обличаи.
…Ребята не знали, что год от года ученики Токаявы не знали поражений. Он считался лучшим мастером рукопашного боя во всей Японии. Десять лет подряд ученики сенсея побеждали во всех турнирах, да так, что Токаява возгордился. Гордость обрушилась против него.
Двадцать пять лет назад к именитому мастеру пришла женщина и, играя с гордостью сенсея, назначила бой между её молодой воспитанницей и его лучшим, зрелым и опытнейшим учеником. Токаява не знал, кто эта женщина и лишь усмехнулся, пообещав в случае победы девчонки, покинуть Японию, поселиться где-нибудь в самой северной стране мира и два десятка с половиной десятка лет тренировать самых худших учеников, не открывая им никаких секретов боя.
Бой закончился одним ударом. Лучший ученик Токаявы пал. Пали и разбились в дребезги чёрные очки гордости сенсея. Загадочная женщина лишь усмехнулась, так же, как и сенсей. Открывая глаза на череду ошибок, обронила:
– Ты был слишком горд, Токаява. Ты уезжаешь из дорогой тебе страны на долгие годы, но это не всё. Каждые четыре года ты будешь привозить своих худших учеников на турнир, чтобы, когда они проигрывали, всякий видел твой позор. Ты втопчешь свою гордость в грязь, тебя размажут и уничтожат. Всё, чем ты был до этого, превратиться в прах. Прошлые заслуги забудутся. Никто не вспомнит прежнего великого мастера.
Токаява пал на колени, поклонился до самой земли:
– Я сдержу слово, уеду немедленно. Но благодарю тебе, великая женщина, ты открыла мне глаза. Позволь же на прощание узнать твой имя.
– Меня зовут Ино…
– А имя твоей ученицы?
– Тосика.
– Прощайте.
Четыре раза подряд учеников сенсея разбивали в пух и прах, как самых худших бойцов. На четвёртый раз вся гордость сенсея испарилась окончательно.
Ино пришла к нему во сне:
– Ты долго тренировал учеников, но позор твой утопил прошлые заслуги. Теперь же сам учись у своих воспитанников, и всё вернётся на круги своя…
Токаява осознал значение слов лишь тогда, когда четыре кулака грянули о глыбу льда и разнесли её вдребезги. Всё вернулось на круги своя. Можно снова было быть самим собой, прошлым. Только стоило ли?…