Слимперия
Шрифт:
У самого входа лежал разбитый вдребезги глиняный кувшин, крупные черепки которого тлели как угли; Семён едва успел схватить Хайка за куртку и остановить его — останки кувшина мерцали не простым, а магическим светом, для черепахового бойца невидимым.
— На осколки не наступите, — не оборачиваясь, предупредил колдун, — они превращательной силой Куандо заряжены, того и гляди в ящериц обратитесь. — Семён перепрыгнул через оранжевые черепки, Хайк покосился на Олию и попросту их обошёл.
— Не обращайте внимания на погром, — колдун, громко сопя, поставил на место лежанку, заправил постель. — Сгружайте вашу девицу сюда, а я пока приберусь, — он походил по хижине, брезгливо вороша ногой тряпки, нашёл и вытащил из-под
— Ходят тут всякие, — брюзгливо сказал колдун, заметая осколки на совок, — а потом у ящериц говорящие детёныши появляются… Да не о вас я! — колдун махнул веником в сторону встрепенувшегося Семёна. — Это шаман-первогодок из соседнего посёлка утром приходил, опять со мной силой задумал меряться, недоумок. Надоел хуже банановой запеканки, сколько ж можно… Я его по-хорошему в прошлый раз предупредил — уймись, не то худо будет, ан нет, опять припёрся! Надрался с утра для храбрости и припёрся. Драку устроил, разорение, порчу на меня чихом пускал… с собой её притащил, в носу. Вот, дочихался. У меня всего-то простуда, а он сейчас под камнем где прячется. — Колдун выкинул черепки вместе с совком и веником за порог. — Эй! — высунув голову за дверь, зычно крикнул он. — Ко мне не ходить! Детей с улицы забрать, всем дома сидеть! Кто не услышал — я не виноват, — закрыв дверь, колдун обернулся к гостям.
— Давай, миссионер, рассказывай, что с девушкой приключилось, — колдун снял шапку с головы, небрежно швырнул её в сторону: шапка зигзагом пролетела по хижине, выискивая чистое место, не нашла и шлёпнулась на обломки стульев. — Как уснула, почему, всё рассказывай, — колдун сел на пол, похлопал рядом с собой ладонью: Семён и Хайк сели напротив.
— Я — не миссионер, — терпеливо напомнил Семён, — я…
— А мне без разницы, кто ты, — поселковый маг сложил руки на груди. — Я тебя так назвал, значит, им ты и будешь. А ты, — он ткнул пальцем в сторону Хайка, — его помощник. Ну, Миссионер и Помощник, говорите, не тяните время! У меня дел по горло, вечером приём больных назначен: разных порченных с пяток, со сглазом трое… полтора зомби на повторное зомбирование, тоже возни достаточно.
Семён хотел было спросить, как это — полтора зомби? Но не решился.
— Она, Олия… — начал Семён, но шаман резко поднял руку и зажал Семёну рот:
— Без имён! Соображай, куда пришёл, — колдун не сразу убрал руку от лица опешившего Семёна. — Зря я, что ли, ваших имён знать не хочу и своё вам не называю? — колдун обвёл хижину тяжёлым взглядом. — Когда почищу в доме всё, тогда можно и представляться друг другу. Этот, что ящерицей стал, успел-таки во время драки именное проклятье куда-то влепить! Убивательное проклятье, то ли на меня настроенное, то ли вообще… — Семён глянул поверх головы колдуна: жаба на стене беспокойно ёрзала, изо всех сил упираясь лапками в бамбучины, и вот-вот должна была отлепиться от стены — её красные глаза смотрели на Олию. Только на неё.
— Вот оно, именное проклятье! — завопил Семён, вскакивая на ноги. — Вот оно! — подбежав к стене, Семён что было сил врезал по жабе кулаком, припечатав её к твёрдому бамбуку. В тот же миг жаба, утробно вякнув, рассыпалась зелёными брызгами; в хижине мерзко завоняло болотной гнилью.
— Молодец, — одобрительно сказал колдун, помахивая перед носом ладонью. — Прыткий ты, как я погляжу! Живым взглядом заклятье увидел, о! Нет, ты не миссионер, ты — шаман. Знатный шаман, но совсем необученный: зачем рукой бил? Надо было костяной иглой проткнуть, заговоренной. Тогда бы без вони обошлось… Хочешь ко мне в ученики?
— Я подумаю, — пообещал Семён, вытирая руки взятой с пола тряпкой. — Но сначала разбудите Олию. А там видно будет…
— Значит, не хочешь, жа-аль, — с сожалением протянул колдун. — Ну что ж, вольному воля. Садись,
— Меня зовут Йокомбе, — громогласно изрёк колдун, воздев руки к потолку. — Я — самый сильный шаман в округе! Меня все боятся, мне все поклоняются, передо мной все трепещут и так далее, и тому подобное… Уф! Официальная часть закончена. Теперь оба сядьте, как сидели, представьтесь и подробно расскажите, что стряслось с вашей девицей. Предупреждаю: за излечение от всякого рода магических недугов я беру дорого, не менее одной козы или четырёх поросят, хотя иногда, в особо сложных случаях, и дойной коровы в уплату бывает мало! Но тебе, молодой чародей, я сделаю поблажку как очистившему мой дом — подаришь мне чего-нибудь и ладно! Золотую монету, например.
— А если две? — поинтересовался Семён, усаживаясь перед колдуном-шаманом. — Но с гарантией того, что вы сделаете всё возможное для Олии!
— Согласен, — быстро ответил шаман. — Но деньги — вперёд!
Семён усмехнулся и полез в кошель с золотом.
Глава 5
Столп — Легенды И Много Пива
Шаман Йокомбе перестал трясти над Олией своей погремушкой, устало вытер пот со лба и отошёл от лежанки, вешая погремушку на пояс.
— Готово, — он кивнул Семёну и Хайку, стоявшим поодаль и сильно переживавшим за исход лечения, — можете подойти, посмотреть на вашу девицу. Жить будет, хотя могла вскоре и помереть, во сне… У неё совсем жизненной силы не осталось! Вовремя вы её ко мне принесли, крайне вовремя. — Йокомбе выдернул из-под обломков стульев пучок сухой травы, достал из кармана накидки трубку с кресалом, присел на корточки и, набив трубку травой, с удовольствием закурил.
Семён и Хайк подошли к лежанке, посмотрели: лицо Олии порозовело, сейчас она спала обычным, нормальным сном. Не колдовским.
— Однако, — шаман затянулся дымом, — в совсем нехорошем месте вы были! И зачем, спрашивается? Чего там искали?
— Это Олия искала, — Семён повернулся к шаману. — А чего именно, не знаю. Я всего лишь спас её…
— Молодец, Симеон-чародей, хорошо сказал! — рассмеялся шаман. — А я, значит, всего лишь от смерти её вылечил, — Йокомбе выпустил клуб дыма, закашлялся. — Надоела простуда окаянная! Э, к вечеру уйдёт, никуда не денется… И девица ваша, думаю, к тому времени очнётся. Впрочем, ерунда эти магические болячки! Если их, конечно, вовремя лечить. Есть вещи куда хуже…
— Например? — Семён присел напротив шамана.
— Например то, что звёзды сошли со своих мест, — Йокомбе ткнул пальцем в потолок хижины. — Рушится мироздание! Верно, конец света настаёт, как и предсказал великий колдун Муграбо двадцать лет тому назад… Уж которую ночь на небо гляжу — да, разбегаются звёзды, уходят незнамо куда! Скоро вовсе разбегутся и пропадут в чёрном Нигде, в том, куда души после смерти уходят.
Семён посмотрел на потолок, уставился на шамана.
— Этого не может быть, — авторитетно сказал Семён. — Во-первых, звёзды подчиняются классической звёздной механике и не могут с бухты-барахты рвануть кто куда. Во-вторых, даже если это и происходит на самом деле, то увидеть отсюда такое разбегание никак нельзя! Нереально.
— А разве колдовство-чародейство увидеть реально? — хитро прищурился шаман. — Я, например, не могу.
— Ну, колдовство, — Семён замялся. — Это же совсем другое дело. Да и рядом оно, то чародейство, а звёзды за миллиарды километров отсюда! Пока лучи от самого ближнего светила до нас долетят, много времени пройдёт. Я уж не говорю о совсем далёких звёздах! Их свет через тысячу лет будет здесь виден, не раньше. Или через две.
Шаман вытряхнул из трубки остывший пепел на пол, встал и сказал, снисходительно глядя на Семёна: