Слимперия
Шрифт:
— Нет. — Олия поставила чашку на столик. — Вернее, да — и из-за медальона тоже. Вы, Симеон…
— Давай на «ты», — решительно сказал Семён. — Я-то к тебе на «вы» не обращаюсь! Хотя, возможно, это и невежливо с моей стороны, но так уж получилось. На «ты», договорились?
— Договорились, — Олия взяла ещё пирожное. — Знаете, Симеон… Знаешь, Симеон, — поправилась Олия, — сколько людей мечтают тебя убить?
— Меня? — оторопел Семён. — Хорошенькое начало для разговора… И за что, если не секрет?
— За всё, — девушка надкусила пирожное. — За то, что ты удачлив; за то, что не состоишь в Гильдии Воров, что живёшь
— Ну, на службе-то я не состою, — согласился Семён, — но кой-какое начальство у меня всё же есть. Имперское, высокопоставленное, — Семён многозначительно поднял глаза к потолку. — Я у него в дежурных помощниках числюсь: беглых дублей при необходимости отлавливаю.
— Я не о том, — Олия потянулась было к следующему пирожному, но остановилась. — Хватит, а то поправлюсь, — девушка откинулась на спинку кресла и продолжила, изредка отпивая кофе:
— Ты, Симеон, свободен и знаменит. Очень знаменит! А многим такое положение дел не нравится. Моему деду, например. Он же, Симеон, тебя люто ненавидит! Да-да, ненавидит! Но, по-моему, это всё из-за зависти к тебе.
— Ко мне? — Семён от удивления, не глядя, чуть было не поставил свою чашечку мимо стола, но вовремя спохватился. — Да на кой я ему сдался, твоему деду? Он богат, у него есть всё… И власть есть! Такая власть, что ему кто угодно другой позавидует! Кроме меня. — Семён покачал головой. — Мне власть не нужна. Никакая.
— Вот, — Олия подалась вперёд. — Вот именно! Ты, Симеон, сам по себе! Всё время — сам! Вокруг тебя то и дело что-то происходит, всякие невероятные события вседискового размаха случаются, а ты этим не пользуешься! Другой на твоём месте, с твоим талантом, сколотил бы свою какую организацию, воровскую ли, политическую, без разницы — поклонников у тебя во всех Мирах хватает, информационные линии связи общедоступны, — и попытался бы пробиться во власть, войти во дворцовую знать… В высший правительственный круг войти! А ты этого не делаешь. Почему?
— Нафиг нам тот круг нужен, — высокомерно отозвался Мар. — Нам заклинания требуются и деньги! Как говорил один из моих хозяев: «Деньги — это свобода. А свобода — это всё!» Ты, Семён, так и передай своей девице-красавице. Слово в слово.
— …не понимает тебя дед, Симеон, совсем не понимает. И потому — боится. Боится и завидует! Твоим возможностям, Симеон, завидует, твоему таланту. — Олия, конечно, не слышала реплики Мара. А Семён передавать ей слова медальона не стал.
— Какому таланту? — невозмутимо поинтересовался Семён. — Воровскому? Нет у меня, Олия, склонности к воровству. И не было. Это всего лишь случай, что я стал вором с прикрытием, не более.
— А разве я о воровстве говорила? — Олия несмело улыбнулась. — Я говорила о таланте! Таланте работы с магией: умением не только видеть колдовство, но и воздействовать на него! Вручную. Этого не может никто!
— Откуда такие познания? — помолчав, спросил Семён: услышанное его не обрадовало. Собственно, он никогда и не скрывал своего умения, мастерство в карман не спрячешь, но услышать такое от внучки Главы Воровской Гильдии было нерадостно — значит, и Глава тоже знает. Наверняка.
— Полнятся Миры слухами, — уклончиво ответила Олия. — Ты, Симеон, видимо, нечасто в линии связи заглядываешь.
— Какие, например? — заинтересовался Семён. — Расскажи, Олия! Заинтриговала ты меня, чесслово.
— Потом, ладно? — девушка отвела взгляд в сторону. — Нет у меня сейчас настроения разные вседисковые сплетни и слухи пересказывать…
— Потом, так потом, — не стал возражать Семён. — Останусь я до поры, до времени заинтригованным. Вернёмся лучше к кадуцею: что это за мужик с жезлом и бородищей, в хрустальном гробу? Откуда тот гроб у твоего дедушки? Да, кстати, и о дедушке расскажи поподробнее, пожалуйста, — мне надо знать, на какие пакости он ещё горазд! Таких дедушек надо изучать досконально, под микроскопом, чтобы вовремя от них предохраняться. Чтобы мухоморов в суп не накидали тайком, — Семён долил себе и Олии в чашечки кофе.
— Не знаю я, откуда тот гроб и кадуцей, — не обидевшись на «мухоморов», с сожалением призналась Олия, — дедушка в тайне это держит. У него много чего есть, из разных Миров… много чего интересного и опасного! А гроб стоит в подвале нарочно: дед присылает туда неугодных ему людей из Гильдии. Даёт частный заказ выкрасть нефритовый жезл для своей коллекции — то якобы для проверки мастерства, то за тысячу золотых, то на «слабо» берёт, когда как… Смотря на что те бедолаги клюнуть должны… Они, простаки, и пытаются выкрасть! А после их на заднем дворе хоронят. Там у нас уже целое кладбище, — девушка вздохнула. — А дед у меня всё равно хороший, — невпопад сказала Олия, — он меня воспитал, когда родители умерли. Ни в чём мне не отказывал! — И вызывающе посмотрела на Семёна: но Семён возражать не стал — хороший, так хороший. Родственников не выбирают.
— Убьёт он меня, — поникнув, созналась Олия. — Найдёт и убьёт, я же его предала… Нельзя мне в наш замок возвращаться! Никак нельзя.
— Крутой у неё дедуля, — неодобрительно заметил Мар, — хотя и невероятно добрый. Благостный, мда-а… Представляешь, Семён: изумительно хороший старичок убивает изумительно любимую внучку — ну чем не сюжет для картины? Кадуцеем, ага. Или посохом. Зверски.
— Какое предательство? — Семён не сомневался в ответе, но хотел убедиться наверняка.
— Я не дала тебе погибнуть, Симеон, — помедлив, ответила Олия. — Хотела перепрятать жезл, чтобы ты не нашёл… я после кадуцей на место вернула бы. Но теперь… Там, Симеон, в подвале, везде глаза разбросаны: и на полу, и на стенах… маленькие, стеклянные. Как бусинки. Их сразу и не заметишь… Дедушка у чужих оптом купил, специально для своего подвала. Чтобы потом в записи всё внимательно рассмотреть, что да как… Утром и посмотрит, обязательно. А там — я. И ты.
Симеон, нам бежать отсюда надо! Мастер Четырёх Углов знает, где ты остановился… Он придёт сюда, я чувствую! И придёт не один.
Семён озадаченно глянул на девушку: та смотрела на него широко раскрытыми от страха глазами. И были глаза у неё сейчас тёмно-синими, глубокими, как апрельское небо поздним вечером; Семён невольно залюбовался, но тут же одёрнул себя.
— Во-первых, Олия, откуда такая трогательная забота обо мне? — несколько смущённо спросил Семён. Он вовсе не хотел допрашивать девушку, но приходилось. — Помереть не дала, надо же… А во-вторых — откуда твой дед знает, где я нахожусь?