Сломанные линии
Шрифт:
Я его тут вроде как завела – и он меня, – а потом он сбежал, потому что кое-кто – не будем тыкать пальцем, – не знает, когда надо заткнуться.
Наверняка пошел туда, где рот во время секса открывают только для одного действия, и правильный ответ – не для разговоров.
Раскинув руки, я шлепнулась на кровать животом вперед. Чувствовала я себя тотальным унылым г*ном.
Я продолжала изводить себя до тех пор, пока не отключилась, уткнувшись лицом в подушку, поэтому неудивительно, что, когда проснулась спустя пять часов,
Ну и ладно – мой вид соответствовал эмоциональному состоянию. Никуда выходить сегодня я не собиралась, а потому не страшно.
Я тоскливо смотрела на свое отражение, меланхоличными движениями водя щеткой по зубам. У меня типичное поведение угнетенной отверженной курицы, которые всегда меня так бесили. А теперь я сама стала такой.
Но, на минуточку, было бы из-за чего. Ну, не сложилось – зато я избавлена остаться в будущем с разбитым сердцем. И это даже не вероятность, а гарантия – такая же надежная, как и немецкое качество.
Так что, давай, Ло, веселей! Тебе еще повезло!
Я растянула губы в улыбке, но моё лицо, как по команде, вернулось в положение «унылое», вероятно, выставленное по умолчанию. Все же, что ни говори, а от поцелуя с Фостером я бы не отказалась. Поцелуя, ласк… немножко потискаться, парочку раз потрахаться.
Я подняла глаза к потолку – нет, ну разве я многого хочу?
Моя незатуманенная часть мозга (уцелела чудом) осознавала, что ни в коем случае нельзя смешивать личную жизнь и работу.
Но: эй, мне двадцать три, я каждый день провожу рядом с невероятно привлекательным, сексуальным парнем, и у меня давно – да-а-авно не было секса. Я не подписывалась на длительное воздержание.
«И тем не менее возможностью с Марком ты вчера не воспользовалась».
Мы выпили кофе, поговорили и попрощались. Видимо, Марк что-то уловил во мне, что пресекло его желание (если оно было) подкатить ко мне.
Глубоко вздохнув, я включила воду в душе и, скинув пижаму, ступила под горячие струи. И тут, как по щелчку пальца, вспомнился взгляд Кейда в момент, когда он собирался поцеловать меня. Как мое тело плавилось от его прикосновений. Сейчас в этом душе мы могли быть вместе.
Голый, мокрый Фостер…
Я закусила губу: вызванное фантазией желание прострелило вниз. Мое дыхание участилось, соски стали твердыми и напряженными. Только лишь воспоминания о нем заводили меня.
Я прикрыла глаза, коснувшись пальцами живота, чувствуя, как сокращаются мышцы. Спустилась вниз – это пальцы Кейда путешествуют по моему телу, касаются между ног, ласкают, срывая хриплые стоны с губ.
Рот Фостера – он обхватывает мои соски, прикусывает их зубами до легкой, дразнящей боли. Я ускорила движение руки по своим мокрым складкам, приоткрыла рот, капли воды стекали по моему пересохшему горлу.
Небольшая щербинка не его зубах, которую видно, когда он улыбается…
О, Господи!
Губы – нижняя чуть полней верхней, ее хочется
Ах, святые небеса!
Мои ноги подогнулись, и я уткнулась ладонью в стену, чтобы не упасть. Оргазм назревал, сосредотачиваясь внизу живота, и я больше не старалась подавить стоны.
Кейд надавливает на мои плечи, заставив опуститься на колени. Обхватываю губами его твердый, горячий член, заглатывая его до самого горла и сосу, сосу…
– А-ах!
Я кончила, уткнувшись лбом в стенку душевой. Когда через минуту оргазм начал затихать, и мое дыхание пришло в норму, я открыла глаза и проморгавшись, издала длинный, тяжелый вздох.
Я была одна. К сожалению.
***
В понедельник, в восемь пятьдесят семь, я вышла из машины у дома Фостера. Настроена я была решительно – сегодня мы поговорим. Потому что что-то происходит, и глупо далее это игнорировать.
Пусть самым ярким событием воскресенья была мастурбация в душе с мыслями о Кейде, но зато у меня было время подумать.
Мне ведь не привиделось – между нами проскочила искра, грозившая перерасти в пожар. Я видела, что он чувствует ко мне что-то, пусть даже это всего лишь физическое влечение. Но я видела пожирающее желание в его глазах – он хотел меня не меньше, чем я его. И нельзя, чтобы это так и осталось висеть в воздухе.
Расправив плечи, я вошла в дом и была приятно удивлена – Кейд находился на кухне и намазывал джем на тосты. Воздух наполнял аромат свежезаваренного кофе. Наверное, Кейд также пришел к выводу, что нам следует поговорить и так хорошо подготовился.
– Привет, – он поднял голову, быстро посмотрев на меня, и вновь вернул все внимание тостам.
– Привет.
Я улыбнулась, подходя ближе.
– Ты готовишь завтрак, это нечто нев…
– Вода обалденно освежающая!
Я так и остолбенела с раскрытым ртом, таращась на девушку в мокром бикини, которая только что вошла в дверь, ведущую на задний двор. Это была блондинка с презентации, и ее соски просвечивались сквозь мокрую ткань.
Какого хрена я пялюсь на ее сиськи?!
Я словно очнулась, переведя взгляд на Кейда. На абсолютно, мать его, невозмутимого Кейда! Он улыбнулся блондинке, а меня игнорировал, будто я не стояла тут с дебильным выражением на лице.
– Бери чашку, – обратился к подружке Фостер, махнув рукой в сторону шкафчика с чашками и стаканами.
– Жутко умираю от голода после такой ночи, – промурлыкала блондинка, проведя рукой по спине Кейда.
«Взять бы эту ручонку да в подарок Годзилле!»
– Ты кофе будешь?
Он вновь посмотрел на меня, совершенно без всякого выражения, как будто только сейчас вспомнив, что я все еще стою здесь.
– Спасибо. По дороге выпила, – проскрежетала я.
Блонди подняла на меня взгляд, наливая в чашку кофе, и я отчётливо прочитала в нем вопрос: