Слоны Ганнибала
Шрифт:
В это же время из карфагенского лагеря Ганнибал выводил своих воинов. Они успели подкрепить себя пищей и питьем, накормить своих лошадей и, раздевшись у костров, натереть грудь и руки касторовым маслом.
Пуны строились в одну прямую линию. Конница стояла на флангах. Впереди всадников были боевые слоны. В центре находились балеарские пращники, за ними ливийцы, иберы, галлы. Своими свинцовыми шарами балеарцы так дружно встретили римских стрелков, что те скрылись за рядами тяжелой пехоты.
Римской пехоте, защищенной шлемами и щитами,
Несмотря на холод и истощение, римские пехотинцы в центре выдержали натиск карфагенских слонов. Пропустив их вперед, римляне засыпали четвероногих гигантов тучей дротиков и копий. Испуганные слоны повернули назад, и, если бы не искусство Рихада и других индийцев, они раздавили бы карфагенских воинов.
Бой развернулся и на левом фланге, где находились галлы. Услышав звуки труб, они скинули свои плащи и остались в одних штанах — то ли им хотелось устрашить врага мощью своих обнаженных мускулов, широтой груди, показать свое презрение к ранам и смерти, то ли они боялись, что плащи будут цепляться за кусты и помешают сражаться. В первом ряду галлов не было ни одного воина без золотой гривны на шее — признака знатного происхождения. А вот и Дукарион. Его лицо дышит яростью. Месть за все — за рабство, за рубцы на бедрах! Месть! И меч опускается на головы римлян. Месть!
Судьбу сражения решила карфагенская конница. Она опрокинула римскую, погнала назад к реке и в то же время охватила с двух сторон римскую пехоту, храбро сражавшуюся в центре. Высоко взлетали и со свистом рассекали воздух сверкающие мечи. Римляне, не выдержав натиска, падали, лошади, потеряв седоков, неслись по лугу, неловко вскидывая задними ногами. Наконец вышел из засады Магон со своими всадниками и ударил в тыл римлянам. Магон мчался, прижавшись к гриве своего вороного коня. Забыты были все наставления и советы брата. Магон впереди всех. Его меч разит, как молния.
— Руби их, Магон, руби! — шептал Ганнибал, наблюдавший за битвой с вершины холма. — Сжигай их, как ветер пустыни, знойный ветер Ливии.
Облако пыли окутало место боя. Когда оно рассеялось, стало видно, что весь берег реки сплошь покрыт трупами, обломками щитов и копий. Лишь десяти тысячам легионеров во главе с Семпронием удалось пробиться через вражеские ряды на Плаценцию.
В ШАТРЕ ГАННИБАЛА
У шатра Ганнибала Дукарион увидел воина в штанах до щиколоток и легком плаще; судя по одежде — ибера. Незнакомец снял шлем. Свежий утренний ветер зашевелил копну ярко-рыжих волос.
Дукарион знал всех друзей и приближенных Ганнибала, имевших доступ в его шатер, этого же рыжеволосого он видел впервые.
— Заходи, Дукарион, — сказал рыжеволосый, приподнимая полог шатра.
— Откуда ты меня знаешь? — удивился галл.
— Я новый
Дукарион не без тревоги переступил порог палатки. До сих пор Ганнибал еще ни разу не вел с ним переговоров через третьих лиц. Если полководец нуждался в его совете или хотел что-либо приказать, он вызывал Дукариона к себе. И это льстило галлу, возвышало его в глазах соплеменников. «Может быть, Ганнибал на меня сердит? — было первой мыслью Дукариона. — Или стряслась какая-нибудь беда?»
На коврике против входа, где обычно спал полководец, лежал меч Ганнибала, с которым он никогда не расставался. Но еще большее беспокойство вызвали две большие дыры в холсте, как раз над ковром.
Дукарион рванулся к незнакомцу.
— Скажи, что с Ганнибалом? Откуда эти разрезы?
— Успокойся, — сказал рыжеволосый, — присаживаясь на ковер. — Ганнибал жив. Заговорщики просчитались. Им было неведомо, что полководец и ночью не знает покоя.
— Кто же эти заговорщики? — воскликнул Дукарион.
— Следы ведут в палатки галлов, недавно набранных в войско. Это твои воины. Ты сам галл. Кому же, как не тебе, знать, почему галлы хотят убить полководца?
— Это поручил узнать Ганнибал? — спросил Дукарион.
— Да, это его воля... нет, просьба, — поправился рыжеволосый.
Дукарион задумался.
— Приходилось ли тебе когда-нибудь бывать в гостях — начал он после долгой паузы.
Рыжеволосый утвердительно кивнул головой.
— Тогда тебе должно быть известно, — продолжал Дукарион, — что хозяин рад гостю, когда тот не слишком долго засиживается. Гость должен знать меру и вовремя уйти, чтобы хозяину не показалось, что он хочет остаться в его доме навсегда.
— Я понял тебя, Дукарион, — сказал рыжеволосый. — Но, если хозяину надоест гость, не лучше ли прямо об этом сказать?
— Это так, — согласился Дукарион. — Но хозяин плохо знает своего гостя и боится, как бы его слова не вызвали гнева. Этим, — Дукарион показал на отверстия в шатре, — галлы предупредили Ганнибала.
— Что же ты посоветуешь ему сделать?
— Не мне давать Ганнибалу советы, но, если бы я был на его месте, я не стал бы дожидаться весны и немедленно двинулся на Рим.
— Спасибо тебе за совет, Дукарион, — молвил рыжеволосый. — Я всегда ценил твой ум и преданность.
— Ты? — удивился Дукарион. — Я тебя вижу в первый раз!
Рыжеволосый заметно смутился, пробормотал что-то невнятное, но потом, широко улыбнувшись, сорвал с головы парик.
Перед изумленным инсубром был сам Ганнибал.
— Не удивляйся, — сказал полководец, подбрасывая на ладони парик. — Я знаю, что ты мне друг... Погибнет римский консул — римляне изберут другого. Если же что-нибудь случится со мной, армия развалится. Магон еще молод, Газдрубал в Иберии. Поэтому в шатре Ганнибала будет жить его рыжеволосый телохранитель. Ты меня понял?