Слово мастера
Шрифт:
У меня что-то екнуло в груди.
— Вы хотите сказать, что мой Талант возник совсем не случайно?
— Нет, конечно, — негромко рассмеялся тан. — Ты — результат усилий целой вереницы поколений предков, которые год за годом вносили в семейный Талант что-то свое. Кто-то просто умел соединять живое и неживое. Кто-то научился ловко внедрять в неживое дополнительные программы. Кто-то придумал и создал новые типы големов… и все это стало возможным лишь благодаря Таланту. При этом не надо думать, что Инженер дает возможность всего лишь безвозбранно копаться в электронных устройствах и придумывать для них что-то новое. Нет. Наш Талант помогает постигнуть суть вещей.
У меня расширились глаза.
— То есть на самом деле он это уже умел?!
— Очень плохо, — кивнул тан Горус. — Недостаточно для полноценной работы с материалом. Но Альнбар хотя бы начал понимать суть того, что есть найниит. Поэтому он и сделал столько открытий. Поэтому же тэрнэ его так ценил. Мне в свое время этого не хватало, — с сожалением добавил он, мельком глянув на плотно задернутую штору. — Но я решил, что хотя бы он должен попробовать.
Я неуловимо нахмурился.
— Но если у вас тогда не было способности понимать суть найниита, то как вы могли передать ее своему сыну?
— А я передал ему не ее — всего лишь возможность, ставшую квинтэссенцией моих жизненных сил, воли, желаний и устремлений. Говорят, когда человек чего-то очень хочет и готов отдать ради этого жизнь, то порой чудеса действительно случаются. Тогда как наш дар…
Тан снова ненадолго замолчал.
— Как это ни странно, но по-настоящему он откликается лишь на самые сильные, самые страстные и самые безрассудные наши желания. Поэтому однажды и стали появляться Таланты. Поэтому и стало возможным их изменение. Но цена за это высока. Даже чтобы просто заставить вырасти и измениться обычный дар, нужно очень сильно постараться. Что же касается Таланта, то для его изменения нужно совершить волевое усилие на пределе сил. Выложиться полностью. Отдать все, что имеешь…
— И вы отдали, — тихо сказал я, наконец-то начиная понимать. — Вместе с памятью и жизненно важной для сына информацией. А потом тан Альнбар передал эту способность мне. Причем из-за особенностей наследования она при этом резко усилилась.
Тан Горус кивнул.
— Да. Я в свое время осуждал его за то, что он остановил ритуал раньше положенного срока. Пытался убедить, что с тобой ему придется сделать то же самое. Но он упрямился. Рисковать судьбой рода не хотел. Однако раз в конечном итоге нужный результат все равно оказался достигнут, причем совершенно естественным путем, то мне жалеть не о чем. Наоборот, я горжусь тем, что сделал. Горжусь тем, что сумел передать потомкам так много. И, надеюсь, мои усилия не пропадут, а ты не остановишься на достигнутом и сделаешь все, чтобы те жертвы, которые наши таны раз за разом приносили во имя рода, в итоге не оказались напрасными.
Я после этого глубоко задумался, тогда как тан Горус понимающе улыбнулся и поднялся с кресла.
— Поразмышляй над этим, Адрэа Расхэ. И, кстати, не придерживай память рода. Не нужно от нее закрываться. Она дает тебе ровно столько, сколько ты способен выдержать.
На третий день нашего пребывания в провинции Лархэ Кэвин решил сделать грандиозный сюрприз и на целых три дня увез нас в горы.
Надо сказать, Иахо — удивительный город, чем-то смутно напоминающий знаменитый российский Сочи. Благодаря уникальному расположению, летом он мог спокойно принимать желающих поваляться на пляжах и покупаться в теплом море, тогда как всего в полутора рэйнах полета от него, в горах, царило настоящее зимнее царство, где к услугам отдыхающих имелось сразу несколько современных горнолыжных курортов.
Признаться, даже я, оказавшись здесь впервые, сумел отвлечься и на время отложил свои проблемы в сторону. Да и Ши в горах очень понравилось. К тому же Кэвин, как радушный хозяин, снабдил нас всем необходимым снаряжением: одеждой, лыжами, сноубордами… Что-то мы, конечно, арендовали, что-то он привез с собой. Поэтому за эти три дня ни о видениях, ни о тане Альнбаре я почти не вспоминал. Разве что в симуляторе продолжал упорно заниматься, чтобы не оставаться без практики. Так что время у меня было занято под завязку, с утра и до самого вечера, а порой и до следующего утра. И лишь по приезде обратно в Иахо, поздним вечером двадцать девятого ардэля, я обратился к лэну Даорну с необычной просьбой.
— Что? — моментально нахмурился он. — Ты снова хочешь отключить блокиратор? Зачем?
— Тан Горус сказал, что память рода так или иначе все равно прорвется. Но пусть лучше видения накроют меня здесь, сейчас и с вами, чем где-то еще или когда никого не будет рядом.
— Почему ты решил, что они вернутся?
— Потому что за последние два дня я трижды оказывался на грани транса, — тихонько признался я. — Блокиратор меня, конечно, выручил, но такими темпами я никогда от него не избавлюсь.
Ну в смысле выручила меня, конечно, Эмма, своевременно заметив аномальную ментальную активность. Плюс усиленные медитации и упражнения на концентрацию помогли мне избежать проблем. Но все равно долго так продолжаться не могло. Тем более что у нас скоро суд, поэтому тридцатого числа, хочешь не хочешь, нам надо будет отсюда уехать. А там и новый семестр начнется. Однако рисковать раскрыть себя перед преподавателями или учителями я бы не хотел.
Наставник тяжело вздохнул.
— Хорошо, — сказал он, когда я выложил перед ним свои аргументы. — Но если все повторится так же, как в прошлый раз, то экспериментировать мы больше не будем.
— Тан Горус намекнул, что я на верном пути. К тому же я и сам чувствую, что осталось недолго. И сейчас, как мне кажется, самое подходящее время, чтобы закрыть этот вопрос.
Лэн Даорн после этого окончательно сдался, так что я сходил умыться, переоделся и, усевшись в кресло, дотронулся до настороженно подмигивающего зеленым огоньком блокиратора.
— Подожди, — спохватился наставник. — За исцеляющим амулетом схожу. Пусть будет под рукой на всякий случай.
Я с интересом на него покосился, недоумевая, когда он только успел. Но тут Эмма по секрету шепнула, что еще позавчера заметила, что у моего наставника появился в кармане неучтенный прибор. А все последние ночи он примерно около полуночи в обязательном порядке вставал, осторожно заглядывал в мою комнату и, только убедившись, что я действительно сплю, так же тихо возвращался к себе.