Случайный шаг
Шрифт:
— Там две каюты на двух человек и две каюты на одного человека, — палец ткнулся в следующие четыре двери по коридору.
— А за дверью в конце коридора — лестница в рубку, — жилые отсеки команды располагались в верхней части корабля, а вот кабина, в целях безопасности, расположилась глубже.
— Есть еще система технических туннелей к реактору и грузовому отсеку, но надеюсь нам туда лазить не придется, — Денис кивнул на последнюю дверь, находящуюся на противоположной стороне от входа в рубку.
— Что ж, начнем осмотр с самого главного — рубки, Ран ведь оставил ключ доступа? — остальные отсеки для меня особого
— Да, но наши права пока только на уровне гостей.
— Что ж, вполне разумное решение, мы же пока не подписали контракт.
— Тут вы не правы, у нас с Имраном договор уже давно заключен, и мы летаем последние рейсы.
— Правда, и на каких условиях? И где он сам-то? — наш геолог таинственным образом исчез, как только взошел на корабль.
— А он в каюте отсыпается небось, — Денис махнул в сторону одной из двухместных кают. — Двадцать часов на ногах провел.
— А что же он раньше не пошел спать? Лег бы сразу, и все? — Я не очень понимал зачем себя так истязать, раз уже точно решено, что ты полетишь на этом корабле.
— Да как-то хотел с вами встретиться перед отлетом. Как-никак, вы же капитан.
— Как говорят, начальство надо знать в лицо, — пробурчал я, только сейчас начиная понимать, на какую роль подписался.
Во время разговора мы медленно пересекли коридор и спустились по довольно крутой и узкой лестнице к кабине корабля. На другом конце лестницы тоже расположилась массивная металлическая дверь, разбивавшая корабль на герметичные отсеки. Ради повышенных мер безопасности рубку расположили в глубине корабля под массивной броней внешних отсеков, пожертвовав объемом грузового отсека. Увы, но использование орбитального челнока в качестве основы для рудокопа наложило существенный отпечаток на планировку трюма — он мог располагаться только на главной оси корабля. Чуть ниже или выше его располагать нельзя, иначе маршевой двигатель, имевшийся в единственном экземпляре, начнет закручивать корабль вокруг самого себя.
Наконец-то дверь тихо прошипела, уровняв давление снаружи и внутри, и отъехала в сторону, открыв вид на мостик, разбитый на несколько частей. В ближайшем левом углу примостился пульт управления лазерами и гравитационный захват, еле вписавшийся в заполненную до отказа кабину. Левый дальний угол предназначался для штатного техника, если судить по выведенному на экран состоянию главного реактора. Сейчас реактор тихо дремал в почти заглушенном состоянии, потребляя энергию на поддержание силовых полей, удерживающих плазму, — причем, чуть ли не больше, чем вырабатывал.
По правую сторону расположилось кресло пилота с выведенным на экран изображением с внешних камер. Окон в кораблях не делали вообще, исключив ослабляющий прочность конструкции элемент, не несущий практической цели. Вот что можно увидеть через окно человеческим зрением, если в космосе часто расстояние до ближайшего объекта — тысячи километров? Другое дело, через объективы камер, видящих в гораздо более широком диапазоне. Никаких штурвалов, многочисленных тумблеров или же кнопок, управляющих режимами работы двигателей, на пульте управления, конечно, не имелось, опять же по причине огромных расстояний в космосе. Управление полетом корабля больше походило на программирование, когда ты заранее готовишь
Последнее из четырех стандартных кресел рубки орбитального челнока облюбовал навигатор, занимавшийся, помимо выяснения текущего местоположения, связью и коммуникациями. На мой взгляд, довольно загадочная профессия, а на взгляд рынка, еще и вымирающая — во многих новых кораблях его обязанности раскидали между пилотом и капитаном. В дополнение к этим четырем по центру расположилось капитанское кресло с одним-единственным средством управления — нейрошнуром. После инцидента полувековой давности прямое подключение к мозгу запретили, и лишь недавно под давлением корпораций сняли ограничение. Часть технологий за столь большой срок оказалась утерянной, поэтому массовое переоснащение космических кораблей откладывалось, несмотря на все преимущества такого способа управления.
— Я бы хотел опробовать подключение через нейрошнур, — сообщил я Денису.
— Что, так сразу?! — подчиненный, молчавший все время, пока я осматривал кабину, нахмурился и развернулся в сторону лестницы.
— Что-то не так? — я удивился столь негативной реакции на мое высказывание.
— Нет, просто смотреть на полутруп у меня желания сейчас никакого нет! — пробурчал подчиненный с плохо скрываемым презрением и незамедлительно покинул рубку.
— Хм, и здесь они есть… — усмехнулся я, не ожидавший, что и в космосе встречаются консерваторы, не использующие нейросеть, а то что Денис принадлежал именно к ним, сомнений не оставалось. Хотя, если подумать, то я и сам с трудом согласился на операцию по установке нейросети, так как это давало гигантское преимущество в процессе обучения, да и то, что ими пользуется около четверти населения Земли, как-то говорило об их надежности.
Технологию прямого подключения я же изучал сам теоретически, а также прошерстил ради интереса старые отчеты, и нигде не упоминались вредные эффекты при разумных уровнях синхронизации — а так умер один доброволец, согласившийся проверить эффект более плотного слияния, но это не повод запрещать разработку. Однако, газеты раструбили, словно все пилоты неизбежно сойдут с ума, и депутаты под давлением толпы засекретили разработку.
Стоило только присесть, как кресло промялось под мою фигуру, мягко обволакивая со всех сторон. Перенастроившись под пилота, материал снова стал твердым, так надежно зафиксировав тело, что я лишился возможности пошевелить и пальцем! На меня накатил приступ необоснованной паники, захотелось немедленно вскочить из этого ложа, но стоило мне дернуться, как автоматика зафиксировала попытку движения и освободила тело.
— Как маленький прям! — я недовольно гаркнул на самого себя, испугавшегося обычной меры безопасности — фиксации человека, находящегося в состоянии прямого подключения и не ощущающего своего состояния.
Повторная попытка вышла более успешной. Расслабившись, я не стал противиться погружению в желе, а просто подождал, пока корабль проведет тесты и подключится к моей нейросети через оптический интерфейс на затылке.
— Добро пожаловать на борт DS6863… Назовите себя… — тяжелым металлическим голосом сообщило мне жалкое подобие на искусственный интеллект.