Слуга

Старинщиков Николай

– А ты сомневался, не доверял, потому что боялся попасть в щекотливое положение. Мы внизу, а он наверху, за бетоном.

Иванов кашлянул, повел

глазами по сторонам.

– Теперь ты видишь, что отсюда ему ничто не грозит?

– Согласен…

– Посидим, подстрахуем…

– Действительно.

Иванов сполз с доски, прилег в траву, сорвал сочную травинку и теребил в зубах. С косы видно только людей на пешеходной дорожке, по краю, в то время как нижняя часть моста вся как на ладони. Солнышко светит, приближаясь к десяти часам. Под мостом тень густеет, плотнеет, но всё же видно: там ни одного полицейского. Они рассредоточились исключительно поверху. Работники ФСБ изо всех сил изображают праздношатающихся.

– С меня ящик шампанского, – бормотал Михалыч. – За испуг…

Они условились,

что наблюдать будут по очереди. Теперь Иванов смотрел в прицел.

– Смотри по берегам, под мостом.

– Да понял я…

– Устанешь – сменю…

Но Иванов долго не уставал. Потом отложил винтовку и повернулся к Михалычу: из глаз текли слезы.

– Что я говорил! Усталость ведет к снижению зоркости.

Далее наблюдение велось частями. На мосту было спокойно, и затея с наблюдением начинала надоедать. Первый мог отменить свой визит к мосту.

Иванов оживился:

– Ночевал он там, что ли?! Взгляни-ка, Михалыч!

Он положил винтовку, откатился в сторону. Михалыч прильнул к окуляру: в тени моста стоял бородатый мужик в черной одежде. На песке в беспорядке лежали короткие доски. Вероятно, они служили перекрытием над ямой. Это был схрон, лежбище.

Конец ознакомительного фрагмента.