Слуги сумерек
Шрифт:
– Мы знаем, вы здесь! – опять закричал кто-то невидимый.
Никогда раньше она не впадала в истерику, но сейчас – сейчас она не могла ничего с собой поделать. Впрочем, она и не хотела ничего делать, потому что это было хорошо, чертовски хорошо – дать волю слепой ярости и безумному желанию выпустить из них кровь, заставить их почувствовать боль и страх.
За второй угол она повернула с таким же бессознательным пренебрежением к опасности, как и раньше: впереди был последний участок лаза, затем – открытое пространство и фигуры на фоне серого утреннего света; человек
Она застигла его врасплох и, когда он направил на нее дуло автомата, выстрелила – раз, два, три раза, попадая в него каждый раз – он был так близко, что промазать было почти невозможно.
Первый выстрел заставил его оторваться от земли, второй – отбросил назад, а третий сбил с ног. Автомат выскользнул из его рук, и мгновенно появилась надежда завладеть желанным оружием, но, выйдя из пещеры, она услышала, как автомат стучал по каменистому склону, скатываясь вниз.
Снег прекратился, и ветер стих, а на склоне, позади того, которого она убила, стояли трое. Один из них, невероятного роста, слева от нее, бросился в укрытие, как только услышал выстрелы и его товарищ упал на землю.
Два других сектанта не были так проворны, как великан.
Низкорослая крепкая женщина стояла прямо перед Кристиной, не далее чем в трех-четырех метрах – превосходная мишень, и Кристина инстинктивно нажала на курок – женщина упала, лицо ее разорвалось, подобно проткнутому воздушному шару, наполненному красной жидкостью.
Двигаясь к выходу из пещеры, Кристина молчала, сейчас же она безотчетно начала выкрикивать проклятия так громко, что заболело горло и сорвался голос, а она все кричала и кричала. Никогда раньше не употребляла она таких слов, они были отвратительны ей, но она не могла остановиться – ярость выплескивалась в нечленораздельных звуках и бессмысленных непристойностях.
Повернувшись к третьему человеку в шести метрах справа от себя, она узнала Грейс Спиви.
– Ты! – Истерика захлестнула ее при виде старухи. – Ты! Сумасшедшая старая сука!
Откуда только у женщины преклонного возраста взялись силы забраться на эти гребни и противостоять изматывающей непогоде в горах Сьерра-Невады? Безумие придавало ей силы? Возможно. Безумие исключало все сомнения, усталость, оно стало щитом от боли, когда она проткнула себе руки и ноги, чтобы инсценировать появление стигматов.
«Боже, помоги нам», – думала Кристина.
Ведьма, неподвижная, прямая, высокомерная, вызывающая, стояла так, будто это она позволила Кристине нажимать на курок, и даже издалека чувствовалась странная и завораживающая сила ее взгляда. Преодолевая гипнотическое действие безумных глаз, Кристина выстрелила, и рука с револьвером дернулась назад. Она не попала, хоть расстояние было небольшое. Кристина снова нажала на курок, удивилась, что не попала и на сей раз, с меньшего расстояния, хотела выстрелить
О боже.
Ни патронов. Ни оружия. Боже. Ничего, кроме рук.
Хорошо, я сделаю это, сделаю голыми руками, отлично, я задушу суку, оторву ей башку.
Охваченная ужасом, сопя, извергая проклятия, с криком Кристина пошла на Спиви. Но тут верзила открыл по ней стрельбу из-за валунов, за которыми укрывался. Пули, бешено свистя, пролетали мимо, ударяясь о скалы и отскакивая. Она чувствовала, как они рассекают воздух вокруг ее головы. Понимая, что не сможет помочь Джою, если погибнет, Кристина остановилась и начала отступать к пещере.
Еще один выстрел. Посыпались острые осколки камней.
Она все еще была в истерике, но маниакальная злость внезапно преобразовалась: из ярости и жажды крови – в инстинкт самосохранения. Она отходила к пещере, слыша звуки выстрелов позади себя. Верзила вышел из укрытия и двинулся на нее. Пули с силой стучали по камням, и она ждала, что одна из них попадет ей в спину. Миновав вход в пещеру и достигнув первого поворота, она исчезла из поля зрения великана и подумала, что теперь находится в безопасности. Но последняя пуля отрикошетила от углового выступа и вонзилась ей в правое бедро, сбив с ног.
Она упала, сильно ударившись плечом, и почувствовала, что на нее наваливается темнота.
Отказываясь подчиниться шоку, вызванному ранением, хватая ртом воздух, отчаянно пытаясь отогнать подступавшую тьму, Кристина поползла по проходу.
Она не думала, что они пойдут за ней. Они не знали, что у нее только револьвер и нет патронов. Они будут осторожны.
Но они придут. Осторожно. Медленно. Но не так медленно, как хотелось бы. Они были неумолимы, как шериф из фильмов-вестернов.
Она вспотела, еле подвигая и волоча ногу, словно это была бетонная глыба, уползая по камням к месту, где в неровном свете костра ее ждали Чарли и Джой.
– О боже, тебя ранили, – сказал Чарли.
Джой ничего не сказал. Он стоял у самого костра, и пульсирующий свет придавал его лицу кровавый оттенок.
Он сосал свой большой палец и смотрел на нее широко открытыми глазами.
– Ничего, – сказала она, стараясь не показать, как напугана. Она прислонилась к стене, стоя на одной ноге.
Кристина дотронулась до бедра и почувствовала липкую кровь. Она не хотела смотреть на рану. Если было сильное кровотечение, следовало бы наложить жгут. Но на это не было времени. Стоит ей отвлечься, чтобы затянуть жгут, Спиви или верзила придут и вышибут ей мозги.
Рассудок ее еще не помутился, и Кристина уже не боялась, что скоро отключится, но силы начали оставлять ее.
Руки по-прежнему сжимали незаряженный, бесполезный револьвер. Она отбросила его.
– Болит? – спросил Чарли.
– Нет. – Это было почти правдой, она не испытывала боли в тот момент, но знала, что скоро почувствует ее.
– Отдайте нам мальчишку! Мы оставим вас в живых, если вы отдадите нам мальчишку! – кричал снаружи верзила.
Кристина не обращала внимания.
– Я уложила двух мерзавцев, – сказала она Чарли.