Служители темных сил
Шрифт:
Он встретил ее на полпути, не позволив подойти вплотную к останкам. Когда Пру остановилась перед ним, он увидел в ее зеленых глазах отражение ужаса, плескавшегося в его собственных, отметил, что она отчаянно пытается придать своему веснушчатому личику храброе выражение, и протянул ей браслет.
— О нет, Пан! — прошептала она. Глаза ее наполнились слезами, и по щекам протянулись серебристые дорожки.
— И Рауша тоже, — сказал он, опуская браслет в карман. — Должно быть, они спали, когда это случилось.
Пру закрыла лицо руками и заплакала навзрыд. Он обнял ее и прижал к себе.
— Ш-ш, Пру, тише. Успокойся. Все в порядке.
Разумеется,
Наконец Пру успокоилась и отступила на шаг, вытирая глаза рукавом.
— Что будем делать? — негромко спросила она.
— Мы пойдем за тем, кто сделал это, — не раздумывая, заявил он.
Не веря своим ушам, она вгляделась в его лицо.
— Ты и я? Но мы даже не окончили курс обучения!
— Формально — да, — согласился он. — Однако как разведчики мы имеем право самостоятельно принимать решения.
Слезы высохли, и во взгляде Пру появились жесткость и упрямство.
— Не думаю, что Трой Равенлок согласился бы с тобой.
— А я уверен в этом.
— Но ведь его нет здесь, верно?
Пантерра ответил ей мимолетной улыбкой.
— Да, его здесь нет.
Пру глубоко вздохнула.
— И мы лучше всех подходим для такой работы, не так ли?
Она имела в виду их особые таланты, те самые, что позволили им стать Следопытами в столь юном возрасте. В свои семнадцать Пантерра лучше остальных читал следы. Он обладал какой-то сверхъестественной способностью узнавать, кто оставил их и как давно, тогда как все прочие даже не видели их. Трой, который был главным у Следопытов, тоже признавал его превосходство, хотя по-прежнему относился к Пантерре как к мальчишке. Но Пру была еще одареннее, чем он. Она обладала врожденным инстинктом предчувствовать опасность, когда ничто не говорило о ней. По слухам, она унаследовала свой талант от одного из тех, кто пришел в долину вместе с Ястребом. Сегодня утром она ощутила присутствие тел еще примерно в ста ярдах от них. Несмотря на молодость, Пантерра Ку и Пру Лисс считались лучшей парой Следопытов в Гленск-Вуде, да и, пожалуй, во всей долине.
— Мы — лучшие, — согласился Пантерра. — Если кто-либо кроме нас попытается найти их, он подвергнет себя намного большей опасности.
— Что мы предпримем, если найдем тех, кто сделал это? — Она указала на трупы.
— Для начала мне просто хочется взглянуть на них. А уже потом многочисленный отряд сможет выследить их и загнать. — Он выставил перед собой руку ладонью вперед, предупреждая ее возражения. — Я вовсе не предлагаю, чтобы мы с тобой разделались с ними сами.
— Нет, об этом я даже не думаю. И еще я не допускаю мысли, что те, на кого мы охотимся, нападут на нас. Мы должны быть очень осторожны. Мне совсем не хочется закончить так, как Бэйлин и Рауша.
Он поправил заплечный мешок, глядя на снежную целину перед собой, которую пересекал кровавый след.
— Не волнуйся. С нами этого не случится.
Не теряя времени, они двинулись в путь, стараясь как можно быстрее уйти от места убийства, отгоняя от себя мысли о погибших друзьях и о том, что те чувствовали перед смертью. Они медленно поднимались по склону, следуя вдоль цепочки кровавых пятен, даже не пытаясь не оставлять
Пантерра оглянулся на свою спутницу. Они с Пру Лисс выросли вместе; их семьи жили по соседству, что называется, дверь в дверь, и детство у них было общим. Источник и степень одаренности обоих детей не были секретом ни для кого из членов их семей, но все остальные об этом не догадывались. Трой Равенлок поставил их работать в паре, потому что они пришли в школу Следопытов вместе и попросили, чтобы их определили в одну команду. Не исключено, что Трой предпочел бы дать каждому из них в напарники кого-нибудь постарше, но быстро понял, что в связке у них получается намного лучше, чем порознь. Казалось, они понимают друг друга без слов; любой из них мог закончить начатое другим предложение, как если бы у них был один голос на двоих.
Они столько времени провели вместе, что, похоже, и сами уже не представляли, что может быть по-другому.
— Они возвращаются в горы, — заметила Пру. Она откинула со лба прядку огненно-рыжих волос и заправила ее под шапочку. — Ты думаешь, это Кодены?
Гигантские медведи предпочитали жить высоко в горах, в одиночестве, уверенные в безопасности своих владений. Время от времени они попадались на глаза звероловам и охотникам, но никогда и близко не подходили к селениям. Разумеется, Кодены были достаточно крупны и сильны, чтобы без труда расправиться с парой ничего не подозревающих Следопытов; это и предположил поначалу Пантерра.
Но, говоря по правде, это было маловероятно.
— Кодены не охотятся парами, — возразил он. — Да и не стали бы они вот так разрывать тела на куски. Они убивают, только когда голодны или чтобы защитить свое потомство. А следов медвежат Коденов мы не видели, значит, и причин для такого зверства не было. Разве что они взбесились из-за какой-нибудь болезни или случай свел их вместе у стоянки Следопытов. Но все равно, что-то тут не вяжется.
Пру промолчала. Пар от дыхания клубами вырывался у нее изо рта, а ее шагов по мягкому снегу не было слышно.
— Но что же тогда могло сделать это с ними?
Пантерра лишь покачал головой. Он не знал ответа. Оглянувшись на спутницу, он заметил, что ее лицо выражает твердую решимость. Он и Пру были очень разными. Да, они оба обладали удивительными способностями, которые связывали их крепче, чем родственные узы, но в остальном один был полной противоположностью другому. Он, высокий и широкоплечий, обладал даже большей силой, чем можно было предположить. Она же отличалась изяществом, стройностью, почти хрупкостью, хотя проявляла стойкость и решительность в случае необходимости. Пру очень эмоционально реагировала на все, а Пантерру невозможно было вывести из себя — он предпочитал размышлять, планировать и рассчитывать. Там, где он проявлял осторожность, она была готова лезть в пекло очертя голову. Он старался заглянуть в будущее, она же жила настоящим.