Смех

Михалков Сергей Владимирович

Мой друг! Не будь таким Слоном:

Советам следуй, но с умом!

На всех друзей не угодишь.

Себе же только навредишь.

КУКУШКА И СКВОРЕЦ

«Чего распелся ты так рано над крыльцом?» —

Кукушка из лесу Скворцу прокуковала.

«Ах, если бы. Кукушечка, ты знала! —

Ей отвечал Скворец. — Я нынче стал отцом!

Теперь мне в пору петь с рассвета до заката:

В скворечнике моем пищат мои Скворчата!

Я полон гордости — растет мой скромный дом!» —

«Вот невидаль! Нашел же чем гордиться! —

Кукушка из лесу в ответ. —

Чем удивил ты белый свет!

По мне, так лучше быть свободной птицей!»

«А где несешься ты?»

«В любом чужом гнезде!»

«А где твои птенцы?»

«Не знаю где. Везде!»

«Да кто ж выводит их?»

«Другие их выводят.

Я не из тех, кто в этом смысл находит…

Семья мне не нужна. Я жить одна хочу.

Куда задумаю — туда и полечу!

Где захочу — там прокукую.

Вот, Скворушка, тебе бы жизнь такую!»

«Нет, — отвечал Скворец. — Пример моих отцов

Подсказывает мне иметь весной птенцов!»

И надо же такому вдруг случиться:

Пернатый хищник, старый вор,

Скворчатинкой задумав поживиться,

Явился как-то раз к моим Скворцам во двор.

Но грозно встретила его семья Скворцов!

Едва отбившись от птенцов и от отцов,

Разбойник улетел. А над лесной опушкой

Он с одинокой встретился Кукушкой —

И все ж позавтракал в конце концов!

ДВЕ ПОДРУГИ

«Красиво ты живешь,

Любезная сестрица! —

Сказала с завистью в гостях у Крысы Мышь. —

На чем ты ешь и пьешь,

На чем сидишь!

Куда ни глянешь — все из-за границы!» —

«Ах, если б, душенька ты знала, —

Со вздохом Крыса отвечала,—

Я вечно что-нибудь ищу!

Я день-деньской в бегах за заграничным —

Все наше кажется мне серым и обычным,

Я лишь заморское к себе в нору тащу:

Вот волос из турецкого дивана!

Вот лоскуток персидского ковра!

А этот нежный пух достали мне вчера —

Он африканский. Он от Пеликана!»

«А что ты ешь? — спросила Крысу Мышь. —

Есть то, что мы едим, тебе ведь не пристало!»

«Ах, душенька! — ей Крыса отвечала.—

Тут на меня ничем не угодишь!

Вот разве только хлеб я ем и сало!..»

Мы знаем, есть еще семейки,

Где наше хают и бранят,

Где с умилением глядят

На заграничные наклейки…

А сало… русское едят!

ЛЕВ И ЯРЛЫК

Проснулся Лев и в гневе стал метаться,

Нарушил тишину свирепый, грозный рык:

Какой-то зверь решил над Львом поиздеваться —

На Львиный хвост он прицепил ярлык.

Написано: «Осел», есть номер с дробью, дата.

И круглая печать, и рядом подпись чья-то…

Лев вышел из себя: как быть? С чего начать?

Сорвать ярлык с хвоста?! А номер?! А печать?!

Еще придется отвечать!

Решив от ярлыка избавиться законно,

На сборище зверей сердитый Лев пришел.

«Я Лев или не Лев?» — спросил он раздраженно.

«Фактически вы Лев! — Шакал сказал резонно. —

Но юридически, мы видим, вы Осел!»

«Какой же я Осел, когда не ем я сена?!

Я Лев или не Лев? Спросите Кенгуру!»

«Да! — Кенгуру в ответ. — В вас внешне, несомненно,

Есть что-то львиное, а что — не разберу!..»

«Осел! Что ж ты молчишь?! — Лев прорычал в смятенье. —

Похож ли я на тех, кто спать уходит в хлев?!»

Осел задумался и высказал сужденье:

«Еще ты не Осел, но ты уже не Лев!..»

Напрасно Лев просил и унижался,

От Волка требовал, Шакалу объяснял…