Смерч

Головачев Василий Васильевич

– Однако Хранители тоже не отозвались. Неужели все погибли во время войны с Ликвидатором? Или просто боятся Зверя?

Зазвонил телефон.

Василий Никифорович посмотрел на него с опаской, взял трубку.

– Вы искали меня, – раздался чей-то звучный голос с бархатистыми интонациями. – Слушаю вас.

– Кто? – поинтересовался Парамонов, видя, как брови Котова полезли на лоб.

– Матфей, – шёпотом ответил он, прикрыв микрофон рукой. – Да мы искали тебя… э-э…

– Не беспокойся, Василий Никифорович, эта линия пока не прослушивается. Чего хотела

ваша компания?

– Не лучше ли поговорить с глазу на глаз?

– К сожалению, не могу. Говорите, у меня мало времени.

– Мы ищем Стаса… оруженосца Воина Закона Справедливости, если ты помнишь.

– Он захвачен Монархом.

У Василия Никифоровича перехватило дыхание. Он с трудом выдавил:

– Когда?

– Это имеет значение?

– Н-нет… прости… как это произошло?.. Впрочем, и это не имеет значения, ты прав. Но он… жив?

– Относительно, как зомби-эмиссар Монарха.

Василий сжал зубы, помедлил.

– Всё… так плохо?

– Увы, комиссар.

– А что с его женой? Где Мария?

– Боюсь, она погибла. Как человек, биологическое существо. Но как Светлена – душа и дух, «светлая половина» инфарха, она успела войти в режим дифференциации.

– Что это значит?

– Она стала «принципом добродетели» «розы». Светлена-Маша находится везде и нигде конкретно. Что ещё вы хотите знать?

– Их… можно… спасти?

– Не знаю, – ответил Хранитель с нотками печали и вины в голосе. – Думаю, что нет. С этой задачей может справиться только…

– Инфарх?

– Сам Конкере. Если захочет. Или… – Матфей сделал паузу. – Или Творец «розы». Это все вопросы? Тогда прощай.

В трубке свистнуло, и наступила тишина.

Но Василий Никифорович продолжал прижимать её к уху, глядя перед собой остановившимся взглядом.

– Что он сказал? – в один голос проговорили Самандар и Парамонов.

– У нас проблемы… – глухо ответил Котов.

* * *

Юрий Михайлович Зарубов пришёл в политику четыре года назад, а министром соцобеспечения и вовсе отработал лишь полтора года, снискав славу «серого кардинала», связи которого позволяли ему удерживаться в кресле при самых неблагоприятных политических ветрах.

В своё время он закончил Институт стран Азии и Африки при МГУ, где изучал историю Китая. Стажировался в Сингапуре, долгое время работал в ТАСС, в том числе корреспондентом в Пекине. Его заметили и пригласили в Министерство иностранных дел, где он возглавил Внешнеполитическую ассоциацию.

В конце девяностых годов двадцатого века Юрий Михайлович ушёл в бизнес, но проработал на этом поприще всего два года, снова вернулся на дипломатическую службу, стал первым секретарём российского посольства в Китае. По возвращении защитил диссертацию на тему феномена бедности и богатства Китая. А затем, при смене правительства, новый премьер – давний приятель – предложил Зарубову министерский портфель.

Выглядел Юрий Михайлович скромным рафинированным интеллигентом: тихий, незаметный, несуетливый, малоразговорчивый, одевающийся с иголочки, с виду мягкий и застенчивый. На самом же деле это

был волк в овечьей шкуре, всегда и везде находивший свою выгоду и точно определявший, что надо делать для достижения цели. Он и женился, исходя из этого принципа, на дочери генерального прокурора, которого впоследствии сняли, но который сохранил все свои выгодные «доходные» связи. Именно поэтому Юрий Михайлович столь резко отреагировал на инициативу областного прокурора Сидорчука проверить законность сделок по приобретению элитных земель московскими чиновниками. Была приведена в боевую готовность цепь нужных людей, строптивого прокурора-правдолюбца уволили, уголовное дело на жену министра закрыли, а документы на аренду и перепродажу участков быстро довели до нужной юридической кондиции. Задним числом, разумеется. Аминь!

Одиннадцатого августа Юрий Михайлович встретился с министром внутренних дел Телибеевым в Белом доме и похвастался, что президент пригласил его к себе на дачу на ужин.

Хмурый Зинатулла Бедросович глянул на сытое гладкое лицо Зарубова, поморщился, вытащил из кармашка кителя на груди чёрный прямоугольник, протянул министру:

– Ты такую метку не получал?

– Что это? – полюбопытствовал Юрий Михайлович.

– Почитай.

– «СМЕРЧ», – прочитал Зарубов тиснённую золотом надпись, потрогал пальцем тиснёный золотой кинжальчик, поднял недоумевающий взгляд на Телибеева. – Ты хочешь сказать, что это… предупреждение «чистильщиков»? Но ведь «чистилище» – миф…

– Это не миф, это моя головная боль.

– Откуда у тебя их визитка?

– Константин Сидорович дал. – Телибеев имел в виду генпрокурора. – Это ему пришло по почте.

– Неужели вы не можете справиться с какими-то мерзавцами и упрятать их за решётку?

Главный милиционер страны окинул Зарубова скептическим взглядом, мотнул головой.

– Поговори на эту тему с Аркадием Борисовичем. Он недавно имел приятную встречу с «чистильщиками», теперь с утра до ночи реформирует свою атомную епархию. Советую и тебе заняться тем же, пока не прислали такую же метку.

Телибеев забрал чёрную визитку и удалился по коридору к залу заседаний правительства.

Юрий Михайлович пожал плечами, будучи уверенным, что уж ему-то никакие «чистильщики» не страшны. Однако он ошибался.

Вечером того же дня, когда машины министра – «шестисотый» «Мерседес» и джип охраны – свернули с Боровского шоссе к дачному посёлку, дорогу им преградил дорожный патруль.

Стемнело, фонарь на повороте не горел, на дороге дымилась «Газель», рядом стояла бело-синяя милицейская «Волга».

К «Мерседесу» подошёл остановивший кортеж офицер милиции с полосатым жезлом, козырнул.

– Майор Динейкин. Прошу прощения, проезд временно закрыт.

– Что случилось? – поинтересовался Зарубов.

Его телохранители выбрались из джипа, приблизились к машине босса. Всего их было двое, плюс водитель.

– Авария, – лаконично ответил смуглолицый усатый майор.

– Мы объедем…

– Придётся подождать, – снова козырнул майор, отходя к суетящимся у «Газели» инспекторам.