Смерть героя
Шрифт:
— Да уж не боишься ли ты меня? — насмешливо вскинул брови незнакомец. — Доблестный рыцарь в расцвете лет, герой карательных набегов, гроза дикарей, первый фехтовальщик при дворе его величества, так? Или всё врут подхалимы?
— Ты не уйдешь отсюда! — свирепо прорычал дворянин сквозь зубы, и без предупреждения кинулся на врага.
Что произошло дальше, Найз понять не успел: брызнули в лучах заходящего солнца клинки, зазвенела сталь, метнулись навстречу друг другу фигуры бойцов…
Но совершено неожиданно одна из них
Мальчик вздрогнул и сжался, дурное предчувствие охватило его и залило ледяной ртутью желудок…
— Честно говоря, я ожидал от тебя большего, — разочаровано произнес оставшийся в живых противник, вытирая клинок о плащ того, кому он больше не понадобится, и Найз глупо захихикал от радости.
Горячие булыжники поливал горячей кровью голубоглазый дворянин.
Покончив с эпитафией, незнакомец встал перед усопшим на одно колено, ловким движением руки расстегнул камзол на его груди, пошарил и выудил маленький синий флакончик на тонком белом шнурке.
Вытянув тугую пробку, он осторожно поднес пузырек к лицу и помахал ладонью, подгоняя волны запаха, поднимающиеся из узкого горлышка, к своему носу.
Мальчик не понял, огорчил или утешил его результат, потому что зеленоглазый сначала поморщился, потом удовлетворенно кивнул и снова закрыл сосуд.
— Хм… так и думал… — пробормотал он, оборвал шнурок и спрятал флакон в карман.
Найз уже стоял за плечом незнакомца и с изумленным недоверием разглядывал распростершегося на дороге неизвестного рыцаря, такого самоуверенного и надменного еще несколько минут назад.
— Он… этот дворянин… совсем?.. В смысле, вы… вы его?..
— Похоже, да, — равнодушно отозвался незнакомец и снова засунул руку в окровавленный камзол своего злополучного противника. — Но главное, малый, что сейчас он наконец-то сможет с тобой расплатиться. Где-то тут он любил прятать кошелек… Ага. Вот. Держи, и ни в чем себе не отказывай.
Но кошель убитого не принес Найзу ничего, кроме огорчения.
— Он пустой!.. — вытряхнул он на ладонь два золотых кольца с большими красными прозрачными камнями и похожую брошь.
— Наверное, отдал все за зелье… — предположил больше для себя, чем для обиженного слушателя незнакомец и одобрительно взглянул на Найза. — Правильно. Связываться с продажей украшений или коня не советую: слишком легко отследить. Что в вашем благословенном городе делают с мальчишками, ворующими коней, или убивающими приезжих герцогов ради их драгоценностей?
Найз в ужасе подскочил.
— Но это ведь не я его!.. Это…
— Верно, это я, но кому будет охота это доказывать? Есть краденое, есть продавец… Тут и сказочке конец. Поэтому отдай камни мне. И с рук перстни надо снять.
— Так вы… грабитель? — удивленно вытаращил глаза мальчик.
Незнакомец хохотнул.
— Берегись,
— А зачем же тогда вы его… по-настоящему… убили? — смог, в конце концов, выговорить колючее слово Найз.
— Много будешь знать — вечно будешь спать, — отшутился зеленоглазый, сноровисто скручивая с большого пальца убитого последнее кольцо — в виде головы тигра с оскаленной пастью, вырезанное из цельного желто-оранжевого камня с косыми черными полосами.
— Он — ваш враг? — не унимался Найз.
Зеленоглазый целенаправленно проигнорировал вопрос, спрятал трофейные драгоценности, и извлек из кармана поношенных холщовых штанов свой кошелек.
— Ну, что ж, — пожал он плечами. — Если бедный самонадеянный Танар с тобой так и не пожелал рассчитаться, то это сделаю я.
— Но вы-то мне ничего не должны!
— Да как это не должен? — усмехнулся незнакомец. — Ты дал мне хороший повод, самый лучший лет за десять, как минимум, а это чего-нибудь да стоит. За сколько вы с ним сговаривались?
— Пять тигров, — мальчик со стыдом вдруг осознал, что за последние несколько минут напрочь забыл и про дядю Лимбу, и про не купленное лекарство, и про упрямого аптекаря…
— Ско-олько?!.. — с веселым изумлением вытаращил глаза незнакомец. — Ну, у тебя и расценочки, малый! Зачем тебе такая груда денег? Будешь давать в рост?
— Нет, вы меня не так поняли… Я не такой… Я вовсе не жадный… Просто мне очень надо… — смутился, густо покраснел и стал сбивчиво оправдываться перед зеленоглазым Найз. — Мне нужно снадобье заказать… для дяди… для моего дяди!.. Он сильно болен!..
— Ну, раз для дяди, — насмешливо хмыкнул, будто не поверил ни единому его слову незнакомец и стал развязывать кошелек. — Эх, провались земля и небо!.. На, держи свои пять серебряных, да поспеши — аптекари тоже люди и спать хотят.
Дважды повторять этот совет Найзу было не нужно — не успел зеленоглазый договорить, как мальчик уже вскочил на ноги и скрылся в дверях аптечной лавки.
Аптекарь, как предсказал седой, впервые за весь день и впрямь демонстрировал человеческие черты.
Зевая во весь рот, он гасил пламя горелки, и при виде третьего явления Найза едва не подавился собственным языком.
— Это опять ты?! — возмущенно упер он руки в бока. — Ты что — тупой? Не понял, что я тебе…
— Я деньги принес. Все. Пять тигров, — сурово проговорил мальчик и ровным столбиком выложил пять серебряных монет перед носом толстяка. — Лекарство должно быть готово через час.