Смерть на астероиде
Шрифт:
— Это внешняя сторона, — сказал я. — Меня больше интересуют личные особенности.
— Всё то же самое. И в этом отношении они абсолютно одинаковы. Угрюмы, необщительны, заносчивы, неизлечимые романтики — до последнего вздоха верят, что на следующем астероиде их ждёт Большая Жила. Маккен, правда, был потрезвее многих. Вот видите, он вносил деньги в пенсионный фонд, вёл счёт каждому дублезу. Вообще в денежных вопросах он смыслил лучше, чем кто-либо из парней на Поясе. Я наблюдал однажды, как он торговался, покупая какую-то запчасть для своего роллера
— А Карпен?
— Старатель, — ответил он, словно я не знал этого. — В финансах мало что понимает, поэтому все дела вёл Маккен. Но по части минералогии Карпен — ас. Он на глаз способен распознать камни, о которых мы с вами и слыхом не слышали. Почти все парни на Поясе — с университетскими дипломами, но Карпен на голову выше их.
— Должно быть, они составляли хорошую пару, — поддакнул я.
— Конечно. Иначе они не продержались бы вместе такой срок. Они прекрасно дополняли друг друга.
Он перегнулся ко мне и продолжал доверительно:
— Эта парочка оказалась куда хитрее, чем все думали. Они нигде не зарегистрировали свою фирму. Официально каждый действовал на свой страх и риск. А сейчас целая куча простофиль у нас в Атронике рвёт на себе волосы. Я вам говорил, что Джеф Маккен занимался денежной стороной? Так вот, он наодалживал денег по всему городу.
— А теперь, когда он умер, оказалось, что Карпен ни за что не отвечает?
Директор кивнул.
— Маккен умер раньше, чем следовало. Останься Джеф в живых, он бы всем всё вернул, я уверен. Говорят, они нашли там умопомрачительную жилу.
— Когда вы в последний раз видели Карпена? — спросил я.
— Сейчас, дай бог памяти... месяца два назад. Перед тем, как они вдвоём отправились на этот астероид и нашли свою жилу.
— Карпен не зарегистрировал у вас концессию?
— Нет. Он сделал это в Химия-сити.
— Жаль... Видите ли, у нас, признаться, возникли сомнения относительно смерти Маккена. Пока только сомнения, никаких конкретных подозрений у нас нет.
— Вас смущает, что это случилось сразу же после того, как они открыли жилу?
— Да.
— Вряд ли вам удастся что-нибудь узнать, — с сомнением покачал головой директор. — Такое случается не впервые. Когда человек в кои-то веки нападает на настоящее месторождение, он теряет голову, а с нею и осторожность. А у нас здесь достаточно ошибиться один только раз.
— Возможно, возможно, — я встал, чтобы откланяться. — Спасибо за любезность.
— Всегда к вашим услугам.
Мы обменялись рукопожатием.
Я вышел в холл. Никто из старателей не повернулся в мою сторону.
Я отправился в фирму по прокату роллеров. Машина, которую мне предложили, оказалась не из лучших. Ею пользовались не менее десяти лет, краска облезла, а ветровое стекло (глупое земное наименование для иллюминатора — ведь здесь нет встречного ветра!) было всё в мелких трещинках от астероидной пыли.
Тип из фирмы, без зазрения совести предложивший мне этот
Роллер тянул немного вправо, и мне приходилось удерживать его, чтобы не войти в штопор. К моему удивлению, часа через четыре лёта по заданному курсу я увидел впереди огромную жёлтую букву «X» — знак частной концессии. Астероид был небольшой — метров семьсот в диаметре. Возле посадочной площадки стоял припаркованный роллер, а по соседству виднелся переносной жилой купол. Роллер был побольше моего, но не в лучшем состоянии. На куполе выделялись заплаты.
Карпен скорее всего сидел дома в ожидании покупателя. Изыскатели его типа работают в одиночку и не связывают себя контрактами ни с одной из крупных фирм. Они оформляют концессию на своё имя и ждут покупателя повыгоднее. Такая форма продажи требует массы времени. Опытный старатель не тронется с места, иначе кто-то может высадиться и урвать кусок. Не так много надо взрывчатки, чтобы сделать из одного астероида два и тут же застолбить отколотую часть на собственное имя. Космическая катастрофа — ищи потом виновника...
Я поставил свой роллер рядом с хозяйским, укрепил на голове прозрачный шлем и включил систему автономного питания скафандра. Потом осторожно открыл дверцу и тихонько вылез на астероид.
В куполе не было окна, и я не знал, заметил ли Карпен мой приезд. Я постучал своей металлической перчаткой по обшивке и услышал какое-то движение.
Но открывать мне не торопились. Заснул он там, что ли?! Наконец дверь приоткрылась. Наклонив голову, я вошёл. Подождал, пока наполнится воздухом шлюз, и отвинтил внутреннюю дверь.
Прямо на меня глядело дуло револьвера.
Я остановился, чуть приподняв руки. Меня вовсе не устраивало получить для начала дырку в брюхе.
— Кто вы такой? — спросил Карпен.
Директор из Атроник-сити был прав: Эйб Карпен являл точную копию старателей, которых я видел у него в приёмной. Маленький, сухой мужчина без возраста. Ему можно было дать и сорок, и все восемьдесят, если бы я не знал, что ему под пятьдесят. Морщины делали его лицо похожим на вспаханное поле. Тонкий, почти лишённый губ рот. В жилистой руке он сжимал револьвер.
Засаленная майка, протёршиеся брюки, обкромсанные по щиколотку, стоптанные сандалии. Это меня не удивило — температура под куполом не опускалась ниже тридцати двух градусов. Даже новое наружное покрытие плохо отражало солнечные лучи.
А вот револьвер как-то не вязался с внешностью Карпена. Сама мысль о том, что этому старому мизантропу достало сил отправить на тот свет компаньона, показалась мне абсурдной.
Должно быть, я простоял так довольно долго, потому что он переспросил: «Кто вы такой?», сопроводив свой вопрос нетерпеливым движением дула.