Смерть на подиуме
Шрифт:
Так или иначе, время шло.
Тина закончила школу.
Тетя Зина настаивала на том, что у нее должна быть нужная, хлебная, как она выражалась, специальность. И понятно, что такой она считала специальность бухгалтера. Поэтому Тине предстояло учиться в специальном бухгалтерском колледже.
Но тут тетя Зина заболела.
На первых порах она лечилась какими-то домашними средствами, по врачам не ходила – считала, что это пустая трата времени и денег. Особенно денег.
«Эти все теперешние врачи только
Однако ей становилось все хуже и хуже.
Однажды пришлось вызвать «скорую», и приехавший по вызову молодой врач долго качал головой и повторял, что болезнь невероятно запущена и теперь уже трудно что-то сделать.
Тем не менее тетю Зину положили в больницу.
Тина приходила к ней, приносила яблоки и апельсины, но все в этой больнице казалось ей таким ужасным, таким бедным и отвратительным, что она с трудом высиживала возле больной тетки десять минут и скорее вырывалась на свежий воздух.
Все время, пока она сидела возле тетки, та повторяла, что красота – это зло, что от нее одни неприятности и что нужно поскорее освоить хлебную специальность бухгалтера, тогда ты нигде не пропадешь.
Время от времени тетя Зина замолкала, закусив губу. Ее взгляд застывал, словно она прислушивалась к чему-то происходящему внутри ее больного тела.
Когда тетя Зина умерла, в первый момент Тина почувствовала только освобождение. Как будто она навсегда вышла из больницы на свежий воздух…
– Ты должна быть честна с собой, – громко произнес дядя Бо, – только тогда ты сможешь вырваться к свету. Сбросив все лишнее – лишние чувства, лишние мысли, лишние эмоции, как омертвевший ненужный кокон, ты превратишься в прекрасную бабочку, раскроешь крылья и оторвешься от земли…
Он замолчал, а Тина еще несколько минут лежала, приходя в себя и заново переживая сегодняшний день.
Наконец она открыла глаза, поднялась с кушетки, свежим взглядом окинула дядину комнату.
Красивая старинная мебель, китайские вазы с удивительными картинами – рыболовы в широких шляпах, цветущие деревья, дама в пестром шелковом платье, через забор беседующая с кавалером.
Когда умерла тетя Зина, Тина была уже достаточно взрослой, чтобы самостоятельно, без тетки из РОНО, решать свою судьбу. Впрочем, никакого РОНО тогда уже не было, а вместо унылой тетки появился лысый толстяк средних лет с маслеными вороватыми глазами.
Тина решила перебраться к дяде Бо.
Сам он был отчего-то смущен, но, разумеется, не возражал.
Причину его смущения Тина поняла через несколько дней, когда, встав рано утром, увидела молодого длинноволосого парня, тихонько выскользнувшего из дядиной комнаты.
К этому времени Тина была уже достаточно осведомлена,
– Мы оба будем чувствовать себя свободнее, – сказала она дяде, собирая вещи.
Он не стал спорить.
– Ну как, Принцесса, тебе стало легче? – окликнул ее дядя Бо. – Больше ни о чем ты не хочешь поговорить?
Она тряхнула головой, словно сбросила с себя странные чары, и улыбнулась:
– Спасибо, мне действительно стало легче!
Из какого-то укромного уголка снова возник Ришелье, пересек комнату и потерся о Тинины ноги.
Во время сеансов психоанализа кот всегда бесследно исчезал – то ли не хотел мешать хозяину, то ли ему просто не нравилось это бессмысленное занятие.
– Ришелье тебя любит, – проговорил ей вслед дядя Бо. – Может быть, тебе стоит завести котенка?
– Вряд ли. – Тина усмехнулась. – Я часто поздно возвращаюсь, он будет скучать.
– Кошки никогда не скучают, – возразил дядя Бо, ласково подняв кота на руки и погрузив лицо в белоснежную пушистую шерсть. – Скучают только пустые, поверхностные натуры, а у кошек очень богатая внутренняя жизнь. А теперь, дорогая, обязательно нужно поесть. Хоть ты и на диете, но все же питаешься не святым духом, а сейчас тебе следует поддержать силы.
Тина легко сдалась, понимая, что спорить глупо, дядя всегда прав. Они прошли на кухню, дядя Бо принимал ее по-домашнему, как свою. Да она и была своя, и он был свой, единственный близкий ей человек.
– Недавно я узнал замечательный рецепт! – оживленно говорил дядя Бо, хлопая дверцей холодильника. – Представляешь, фуа-гра, оказывается, нужно есть с конфитюром из фиг!
– Из чего? – прыснула Тина.
– Из винных ягод, – не смутился дядя Бо. – Но ты, разумеется, откажешься… Не хмурься, вот твои помидоры.
За разговором он нарезал помидоры аккуратными кружочками и посыпал их смесью из прованских трав. Дядя Бо был ярым почитателем настоящей французской кухни, его деловые и высокопоставленные пациенты это знали и привозили старику различные деликатесы из Франции и Швейцарии.
– Масла не надо. – Тина предостерегающе замахала руками.
– Тогда – куриную грудку! – решительно сказал дядя Бо. – От нее веса не наберешь!
Тина кивнула, но не менее решительно разрезала кусок пополам. Дядя Бо в это время открыл пачку круглых сухариков, намазал несколько штук маслом, положил на него толстый слой фуа-гра и аккуратно выложил на каждый бутерброд каплю конфитюра из винных ягод. Откусил от одного и блаженно зажмурился, подвинув блюдо Тине. Она поднесла бутерброд к носу, понюхала с такой же блаженной физиономией, после чего соскребла ножом паштет и масло и закусила сухарик.