Смерть слона
Шрифт:
— Значит, поблизости бродят слоны?
— Пять слонов, здесь, совсем рядом, совсем недалеко от нас!
Казалось, я вижу сон, и я вдруг с величайшим сочувствием подумал о своих собратьях-охотниках, что топают в гетрах по пыльным полям провинции Бос и доводят себя до изнеможения, преследуя какую-нибудь забившуюся в траву перепелку, покалеченного птенца куропатки или обезумевшего от ужаса зайца.
Я хотел бы пригласить их на свою следующую охоту, потому что я не эгоист и мне было бы приятно дать им возможность вдохнуть хоть несколько глотков воздуха, насыщенного пьянящим запахом безграничной свободы.
В
Благодаря своему испытанному чутью экваториального браконьера он в конце концов обнаружил в глубине леса тропу, проложенную слонами, по которой они проходили дважды в день. Эта тропа, окаймленная с обеих сторон подлеском из колючих акаций, связывает обширную равнину, на которой растет мягкая и вкусная трава, с небольшим озером, куда слоны ходят на водопой и где в жаркое время дня купаются, перекатываясь с боку на бок.
На пустынной в то время тропе надо было найти два места для устройства засад: одно — для моего спутника, другое — для меня.
Капитан скрылся в засаде у подножия высокой горы Банксиа-Паркии, заросшей от основания до вершины каучуковыми лианами, образующими непроницаемую завесу. Я же устроился в ста метрах от него, среди огромных корней баньяна, и мы приготовили ружья к бою.
Чтобы не мешать нам и не насторожить преждевременно слонов, носильщики остались в пятистах метрах позади; предварительно их начальник натер нашу обувь и одежду пахучей травой, чтобы отбить исходящие от нас запахи, которые он довольно неудачно сравнивал с запахом свежей рыбы.
Считая меня недостаточно укрытым, он, кроме того, прикрепил к моему шлему пучок аррониковой травы, а в щель в коре баньяна воткнул и закрепил колючкой длинный банановый лист, который повис передо мной, как кусок зеленой муаровой ткани, после чего тихо удалился.
Проделав в листе дырочку и глядя сквозь нее на тропу, я стал ждать.
Терпеливо снося яростные атаки москитов, так кусавших, коловших и буравивших мои руки, шею, лицо, словно капельки огня попадали под кожу, я долгие минуты сидел в укрытии неподвижно, обливаясь потом и буквально задыхаясь. Вскоре я почувствовал себя совсем разбитым, но не смел даже пошевелиться.
…Наконец я различаю глухой шум слева. Чувствую, приближается что-то неопределенное, тяжелое, пыхтящее, как паровоз.
Шум нарастает, но очень медленно, и сопровождается треском ломаемых деревьев.
Вдруг я вижу пять серовато-коричневых гигантов, неуклюже, вперевалку двигающихся гуськом.
Слоны!..
Признаюсь чистосердечно: сердце мое забилось так сильно, что, казалось, готово было выскочить из груди.
А как же иначе?
Стадо уже в семидесяти метрах!
Во главе его идет самец с шестифутовыми бивнями.
Время от времени он останавливается, срывает хоботом ягоды, запихивает в рот пучок злаков, какой-нибудь корень и с наслаждением съедает. Он движется дальше; заметив молодое деревце, вырывает его из земли как тростинку, жует зеленые побеги и вновь идет вперед прогулочным шагом бездельничающего школьника.
Своими размерами он напоминает высоченный фургон, крытый брезентом, и перед этой
Теперь, правда, слишком поздно, чтобы что-то изменить.
Животное движется вперед, поднимая одну за другой ноги, похожие на тумбы, пыхтя ртом и хоботом; и дыхание, вырывающееся из глубин его легких, заполняет проход в зеленой чаще.
Слышно только: урмпф!.. урмпф!.. урррмпф!..
Вот слон уже в сорока шагах. Он продолжает шарить хоботом в зарослях справа и слева; он не торопится, неспешно шевелит кончиком огромной трубы, постоянно что-то срывает, жует, глотает, задумчиво и с наслаждением смакуя все лесные лакомства. Через дырку в листе бананового дерева мой глаз начинает в деталях различать огромную морду и плутоватое, добродушное и свирепое выражение маленьких глазок.
Боже мой! Как медленно он движется! Как я хотел бы, чтобы он приблизился уже на десять шагов и можно было сразу положить конец ожиданию, от которого все нервы натянуты до предела!
Остальные слоны следуют за вожаком на некотором расстоянии и, подобно ему, не спешат, останавливаясь по малейшему поводу.
До сих пор он был абсолютно спокоен. Своими удивительно тонкими органами чувств он пока не обнаружил ничего необычного. Слон не подозревает, что здесь он уже не в одиночестве.
Вдруг гигант вздрагивает, перестает шумно дышать и останавливается. Поднимает хобот, изгибая его наподобие лебединой шеи, настороженно двигает огромными ушами, издает вибрирующий металлический звук, какой-то дикий вопль, заставивший меня вздрогнуть всем телом.
Слон, несомненно, учуял меня.
Он несколько раз шумно, с силой втягивает воздух, в котором различает чужеродные запахи, еще раз испускает вопль и рысцой приближается ко мне.
Остальные слоны, страшно встревоженные, из осторожности останавливаются, дрожа, то втягивая, то раздувая бока. Они готовы напасть или, возможно, отступить.
Колосс еще точно не знает, где находится враг в лице моей тщедушной персоны, но это длится лишь несколько секунд.
Я машинально вскидываю к плечу карабин, ибо эта пассивность нервирует и гнетет меня, а я хочу быть готовым к любому развитию событий. Банановый лист, задетый дулом карабина, отодвигается, падает, и теперь я совершенно открыт.
Слон замечает меня.
Из его гортани вырывается новый вопль, еще более страшный и тревожный. Он ринулся вперед, хлопая ушами, с поднятой головой, налитыми кровью глазами. Перед лицом опасности я, как по мановению волшебной палочки, вновь обретаю хладнокровие. Сердце уже не бьется так сильно, глаза перестают мигать, скованные страхом руки и ноги вновь становятся гибкими. Я спокоен, словно передо мною просто мишень.
Все настоящие охотники меня поймут.
Животное из осторожности, а может, просто от удивления, несмотря на всю свою ярость, на мгновение останавливается в пятнадцати шагах, словно опасаясь ловушки. Понимая, что слон снова бросится на меня и раздавит как крысу, если дать ему время, я целюсь в левую ногу гиганта, немного выше колена, и легко нажимаю на курок… Оглушенный грохотом выстрела, весь в пороховом дыму, я вижу, как с шумом несутся назад другие гиганты, с оглушительным треском ломая деревья.