Смерть в Бейруте

Гарри Эриван внимательно осмотрел двух щенков пуделей, белого и черного. Это было как раз то, что ему нужно. Хозяйка, толстая ливанка с отекшим лицом, сказала по-арабски:

– Вам нужна собака? Эти щенки очень хорошенькие.

Гарри спросил, не поворачивая головы:

– Сколько вы за них хотите?

Он принципиально говорил по-французски. Живя в Ливане уже в течение двадцати лет, он прекрасно, как родным армянским, владел и арабским, и турецким. Но арабов не любил, как и турок.

– Сто пятьдесят фунтов, – ответила женщина.

Гарри фыркнул негодующе. Сто пятьдесят фунтов! Вот это дешевизна! Особенно если учесть, зачем он их покупает. Не торгуясь, он вышел из

лавки.

В тот момент, когда он садился в свой старый оранжевый «мустанг», женщина крикнула:

– Сто двадцать!

Он выругался и свернул на авеню Клемансо. Он ехал медленно, помня о плохих тормозах, к тому же шоссе было мокрым. С тех пор как фирма «Форд» бойкотировалась арабскими странами за то, что построила завод в Израиле, запасные части стали дефицитом, а на новую машину у него не было средств.

Уже стемнело, и у него оставалось всего два или три часа. Секунду он колебался и чуть было не вернулся к дому №62. С недавних пор всем домам Бейрута были присвоены номера, однако это не помогало ориентироваться в городе, так как еще не был напечатан общегородской план.

Гарри был уверен, что ему удастся купить щенка за сто фунтов, хотя и это было дорого. Он подумал, что кошка тоже вполне могла бы его устроить. Но где найти кошку в семь часов вечера?

Неожиданно Гарри вспомнил старика, полухиппи, полубродягу, которого часто можно было встретить на улице Фениси с маленькой обезьянкой. Он иногда торговал животными. Гарри тотчас же повернул налево, на улицу Шебли, ведущую к морю. С моря дул сильный ветер, и волны разбивались о цементный пляж отеля «Сен-Жорж». Можно подумать, что находишься в Бретани.

Гарри медленно ехал по улице Ибн Сина. Вдруг он увидел этого старика, стоящего напротив станции Тоталь с обезьянкой на плече и двумя маленькими собачонками в руках. Наверняка украденными. Гарри остановил машину у тротуара и высунулся в окошко.

– В какую цену щенки? – спросил он намеренно резко.

Старик протянул к нему белые комочки.

– Пятьдесят фунтов оба.

– Покупаю одного за десять фунтов.

Его армянская практичность одержала верх.

Старик стал возмущаться, но Гарри сделал вид, что собирается уехать. Что-что, а торговаться он умеет...

Старик, ворча, уступил. Гарри вынул из старого бумажника два зеленых билета по пять фунтов и взял щенка. Он усадил его на пол машины, рядом с собой. Щенок весил не больше килограмма и был неопределенной породы. После этого Гарри повернул налево, снова проехав мимо отеля «Сен-Жорж».

Гарри проехал мимо безлюдного парка аттракционов Рауше. Огромное колесо давно заржавело и было неподвижно. Он ехал по дороге Корнши, на юг. Дорога шла вдоль берега моря. Здесь, как грибы, вырастали новые дома, почти все купленные Саудовской Аравией. И почти на каждом шагу попадались бары с танцовщицами.

Гарри свернул с шоссе налево, на дорогу, поднимающуюся вверх и уходящую от моря. «Мустанг» сильно затрясло. Проехав метров двадцать, армянин остановился, выключил мотор и фары. Щенок затявкал. По шоссе Корнши из Бейрута непрерывным потоком двигались машины. Пусть себе... Если кто-нибудь и заметит «мустанг», то подумает: в нем влюбленная парочка.

Все же для большей безопасности Гарри тщательно осмотрел пустырь. Никого. Ничего удивительного для этого времени и при такой погоде.

Он достал из кармана длинную веревочку и привязал щенка за шею импровизированным поводком. Затем взял с заднего сиденья атташе-кейс и открыл его. Достал из него три металлические трубки величиной с палец, с винтовой резьбой на концах. Соединил их между собой, получив трубку длиной сантиметров двадцать, из трех секций. Затем с бесконечными предосторожностями вынул из обложенной ватой коробочки стеклянную ампулу и опустил ее в эту трубку.

В трубку был вмонтирован курок. При нажатии на него

приводился в движение ударник, разбивающий капсулу в средней секции и приводящий в движение металлический рычаг, который разбивал стеклянную ампулу в последней секции. Гарри проверил положение спуска курка. Он еще ни разу не пользовался этим прибором.

Он поставил его на заднее сиденье, вынул из нагрудного кармана розовую пилюлю и положил ее на язык. Это был атропин [1] .

Когда он открыл дверцу машины, то вздрогнул от обдавшего его ледяного ветра. Взяв в руки щенка, он опустил его на землю, держа в руке конец веревки. Не найдя, к чему бы ее привязать, он закрепил ее, положив под большой камень. Щенок был слишком слабым, чтобы вырвать веревку из-под камня. Впрочем, он и не собирался убегать. Глядя на Гарри, он тявкал и махал хвостиком. Армянин вернулся в «мустанг», оставив дверцу открытой. Он взял прибор и вытянул руку, целясь в голову щенка, сантиметрах в тридцати от него. С шоссе могли видеть только щенка и неясный силуэт в машине.

Гарри спустил курок.

Раздался щелчок, похожий на щелчок игрушечного пистолета. Щенок заскулил, свесил голову и завалился на бок с открытой пастью. По нему прошла судорога, и он затих. Гарри заворожено смотрел на белый комочек.

После этого армянин положил оружие в атташе-кейс и достал оттуда ампулу с противоядием, которую ему советовали проглотить после использования пистолета. Он так нервничал, что уронил ее на пол машины. Выругавшись, он наклонился и стал искать ее на ощупь. К счастью, она не разбилась. Он отломил край ампулы и выпил содержимое. Бесцветная жидкость имела горьковатый привкус. Затем он вышел из машины и присел на корточки возле щенка. Щенок был мертв. Гарри Эриван остался доволен: пистолет с синильной кислотой функционировал хорошо.

Оружие было бесшумным и смертоносным.

Как ему и говорили, разбиваясь, ампула под давлением выбрасывает синильную кислоту, мгновенно убивающую, не оставляя следа, любое живое существо. При условии, что испарение вдыхается на расстоянии, не превышающем пятидесяти сантиметров. Смерть наступает мгновенно в результате эмболии [2] . Гарри ничем не рисковал, если принимал атропин перед выстрелом и противоядие, содержащее нитрат амила, после выстрела.

Гарри ничего не имел против убийств, но он не доверял новшествам. В сущности, он был консерватором. С волнистыми седеющими волосами, тяжеловатой фигурой и заплывшим лицом с римским профилем он украсил бы афишу любой правой политической партии.

Он дал задний ход «мустангу», оставив на пустыре труп щенка. Автомобильное движение на шоссе рассеялось. Гарри развернулся и направился к центру Бейрута.

Дверь лифта бесшумно открылась, и Гарри Эриван быстро вышел. В огромном подземном гараже никого не было. Гараж находился под высотным зданием из стекла и бетона, занимавшим большую часть бывшего еврейского квартала, между улицами Жоржа Пико и Резкаллах. В пролетах гаража стояло около десяти машин. Гарри Эриван сразу узнал зеленый «бьюик», но для большей надежности проверил номер. После этого он затаился за черным «кадиллаком». Самир Жезин имел обыкновение допоздна задерживаться в своем кабинете. В руке Гарри держал коричневый бумажный пакет, куда он спрятал пистолет с синильной кислотой.