Смерть

Набоков Владимир Владимирович

ЭДМОНД:

Ах, милый Гонвил, как же мне не смеяться? Посуди! Ведь это я сам сейчас придумываю, сам! Играет мысль моя и ткет свободно цветной узор из жизненных явлений, из случаев нежданных, но возможных, возможных, Гонвил!

ГОНВИЛ:

Это бред… Очнись! Не думал я… Как женщина, поддался… Поверь, ты так же жив, как я, и вдвое живуче…

ЭДМОНД:

Так! не может быть иначе! В смерть пролетя, моя живая мысль себе найти старается опору, — земное объясненье… Дальше, дальше, я слушаю…

ГОНВИЛ:

Очнись! Мне нужно было, чтоб спотыкнулся ты; весь ум, всю волю я приложил… Сперва не удавалось, — уж мыслил я: «В Милане мой учитель выкалывал глаза летучей мыши, затем пускал, и все же при полете она не задевала тонких нитей, протянутых чрез комнату: быть может, и он мои минует нити». Нет! Попался ты, запутался!..

ЭДМОНД:

Я знаю, я знаю все, что скажешь! Оправдать, унизить чудо — мысль моя решила. Но подожди… в чем цель была обмана? А, понял! Испытующая ревность таилась под личиной ледяной… Нет, погляди, как выдумка искусна! Напиток тот был ядом в самом деле, и я в гробу, и все кругом — виденье, — но мысль моя лепечет, убеждает: нет, нет — раствор безвредный! Он был нужен, чтоб тайну ты свою открыл. Ты жив, и яд — обман, и смерть — обман, и даже…

ГОНВИЛ:

А если я скажу тебе, что Стелла не умерла?

ЭДМОНД:

Да! Вот она — ступень начальная… Ударом лжи холодной ты вырвать мнил всю правду у любви. Подослан был, тот, рыжий, твой приятель, ты мне внушил сперва чужую смерть, потом — мою, — чтоб я проговорился. Так, кончено: подробно восстановлен из

сложных вероятностей, из хитрых догадок, из обратных допущений знакомый мир… Довольно, не трудись,— ведь все равно ты доказать не можешь, что я не мертв и что мой собеседник не призрак. Знай: пока в пустом пространстве еще стремится всадник — вызываю возможные виденья. На могилу слетает цвет с тенистого каштана. Под муравой лежу я, ребра вздув, но мысль моя, мой яркий сон загробный, еще живет и дышит и творит. Постой — куда же ты?

ГОНВИЛ:

А вот сейчас увидишь…

( Открывает дверь на лестницу и зовет.)

Стелла!

ЭДМОНД:

Нет… не надо… слушай… мне почему-то… страшно… Не зови! Не смей! Я не хочу!..

ГОНВИЛ:

Пусти, — рукав порвешь… Вот сумасшедший, право…

( Зовет.)

Стелла! А слышишь: вниз по лестнице легко шуршит, спешит…

ЭДМОНД:

Дверь, дверь закрой! Прошу я! Ах, не впускай. Дай мне подумать… Страшно… Повремени, не прерывай полета, — ведь это есть конец… паденье…

ГОНВИЛ:

Стелла! Иди же…

Занавес

6-17 марта 1923

Примечания

Смерть Драма в двух действиях

Впервые: Руль. 1923. 20 мая; 24 мая.

Пьеса написана в марте 1923 г. в Берлине. На выбор темы и сюжета пьесы повлияли два события в жизни Набокова: трагическая смерть отца, В. Д. Набокова, убитого 28 марта 1922 г., и расторжение помолвки со Светланой Зиверт в январе 1923 г. Тема «инерции» жизни после смерти была развита затем Набоковым в рассказе «Катастрофа» (1924) и повести «Соглядатай» (1930).

А. Бабиков