Смертельная битва

Помимо героев видеоигры «Смертельная битва», в романе действуют боги, драконы, чародеи и фольклорные персонажи из богатой мифологии Китая. Любознательные читатели могут получить о них более подробные сведения в книгах: «Великие цивилизации: Китай» Яна Моррисона и «Алхимия, медицина и религия в Китае 320 г. н. э.» в переводе на английский Джеймса Р. Вэйра.

В начале времен ничего не было, ничто, по сути, везде являлось

Поскольку материи не существовало, то и перемен быть не могло. Сказать, сколько времени это продолжалось – краткий миг или бесконечную вереницу нескончаемых вечностей, тоже нельзя, потому что и время тогда еще не родилось.

Потом явился Пан Ку.

Говорят, божество просто взяло и пожелало быть. Так это было на самом деле или нет, но его появление стало началом всего сущего – рождения, развития и смерти, началом времен – ведь независимо от того, миг это длилось или вечность, но, родившись, божество стало расти, потом взрослеть, стареть, а когда жизнь его подошла к концу, оно умерло.

Когда это случилось, части божественного тела, как кусочки лоскутного одеяла, ожили сами по себе. В каждой из них была заключена своя воля и обитал собственный дух, но единого целого они больше уже не составляли. Левый глаз бога стал солнцем, а правый – луной. Обернутая вокруг вновь забившегося сердца божественная плоть превратилась в землю, волосы стали стелющейся травой и высокими лесами, покрывавшими чело земли, а кровь наполнила русла разлившихся рек. Последнее дыхание Пан Ку, окутав землю покрывалом, стало ветром, а предсмертный хрип его – громом. Широкая и благородная душа усопшего бога выбрала себе место на небесах, и там обрела новую форму и иную сущность в лице шестирукого, четырехногого божества Тьена.

Подумал Тьен, и силой мысли своей создал других богов, но скоро им, могущественным и самовлюбленным, все наскучило, и начали они забавляться, творя из плоти Пан Ку новые создания. Каждый из них, следуя своим причудам и прихотям, лепил кто зверей, кто птиц, кто рыб, и твари их дрались между собой и пожирали друг друга, терпели муки и множились, жили и умирали. Однако и эта забава со временем наскучила богам, и они, бросив зверье, решили создать род человеческий.

Кого-то из небожителей новая блажь богов лишь развлекла – очень уж порой забавными были ужимки этих новых, не таких примитивных, но невероятно суетливых созданий. Другие же смотрели на это дело серьезнее: конечно, действия людей во многом походили на повадки сотворенных раньше животных, но отдельные представители рода человеческого проявляли и волю, и стремление к совершенству… Одухотворенность поступков порой сближала людей с сотворившими их богами.

С небесной выси Тьен взирал на род человеческий с интересом и сочувствием, помогал ему, дыханием своим насылая ветры, которые гнали тучи, что орошали дождем кормившие людей рисовые поля. И его земные подданные относились к нему за это с уважением и почтением. Они дознавались, откуда дуют ветры, – что само по себе заслуживает отдельного рассказа – и пришли к выводу, что начало их у священной горы Ифукубе, высившейся в Гуандун, юго-восточной провинции Китая.

Тьен не стал сердиться на людей за то, что они узнали, где он обитает, – ведь это сами боги сделали их любознательными. Наоборот, наиболее мудрым из них он являлся в сновидениях и приглашал прийти взглянуть на его гору. Пусть убедятся, думал он, что ни один смертный не сможет добраться даже до самых первых ее отрогов, где жили низшие боги, а уж тем более отыскать путь к его собственному жилищу. Но если бы кто-то из смертных все же решился на такое, Тьен поклялся наказать наглеца – остановить ветры, которые несли дождь

Пятнадцать человек собрались на его призыв из разных уголков страны и расположились в пещерах у подножия Ифукубе. Главный бог снова пришел к ним в сновидениях, назначил их своими верховными жрецами и даровал им бессмертие. Еще он заповедал им законы, которые повелел втолковать всем другим священникам. А потом сотни лет ходили поклониться обиталищу верховного божества паломники, путники дивились на гору издали, но ни один из людей не осмеливался на нее взобраться.

Иногда, когда Тьен гневался, окутанная тучами гора громогласно грохотала. Когда он приходил в ярость, вершина горы полыхала алыми сполохами. А когда верховное божество пребывало в радостном или умиротворенном расположении духа, его гору драгоценным ожерельем обнимала многоцветная радуга.

Пять тысяч лет назад Желтый Император Цветочного Царства воздвиг в честь богов первый храм. Он считал, что для самого Тьена храм этот был недостаточно пышным, и потому посвятил его Шан Ти – богу гор и рек. Скоро и другие правители стали строить храмы разным богам, только Тьену они их не воздвигали. Со временем вошло в традицию фигуру Тьена с несколькими конечностями воссоздавать только в глине или выводить тушью ее силуэт, но лик бога нельзя было ни изображать, ни даже описывать словами. Да и как мог простой смертный надеяться уловить и выразить лучистое сияние мудрости бессмертной сущности Тьена, источаемое его глазами и улыбкой, спрятанной в уголках губ? Как смог бы он передать гордую посадку его большой головы?

Тем не менее, люди искусства и служители веры нередко обсуждали между собой внешность Тьена, кое-кто даже пытался описать его неизъяснимую сущность, заимствуя для этого самые красивые магические черты низших божеств. Художники выставляли свои картины в селениях, позволяя всем – от местных мудрецов и поэтов до простых тружеников – сочинять и вывешивать рядом с ними стихи, фантазировать, в каком облике Тьен предстает перед их мысленным взором, или соотносить священный образ бога с неисповедимыми путями его, коими идя, он создал природу.

С течением веков религиозное поклонение Тьену ширилось, почитание его в искусствах и поэзии стало страстью и любимым досугом для многих людей. Некоторые из них считали, что не только запрет закрывает от них лик Тьена, главное заключалось в том, что познать его невозможно – как слепящий диск солнца или обратную сторону луны.

К этому склонялись многие… но не все.

Кое-кто задавался вопросом о естестве гораздо более древнего божества, сердце которого продолжало биться в самом центре Земного Мира.

Жрецы многих религиозных сект, почитавших Тьена, верили, что это сердце излучает разноцветные ауры – белую, черную, синюю или красную.

Синяя означала путь в наш мир.

Белая открывала дорогу в царство Тьена.

Черная вела в обитель смерти.

А красная…

Красная открывала доступ во Внешний Мир, туда, где властвовали могучие таинственные силы.