Смерти нет
Шрифт:
— Ну чего?! — обиженно воззвал он. — Вы чего тут охренели, что ли!
Дешевый в группе был на последнем месте. Хилый, плюгавый и почему-то с вечно гноящимися глазами — кому, как не такому, быть парией?.. Вот он и был. Служил на побегушках, делал всякую грязную, позорную работу. Или просто непрестижную. Вот и сейчас в промозглом сумраке, на продуваемой холодными ветрами крыше очутился именно он.
Правда,
— Я говорю, совсем охренели, что ли! Слякоть, давай иди наверх. Я тебе что, нанялся караулить?
Слякоть как будто и не слышал. Он швырнул козыря, покрыв им чьего-то короля.
— Слякоть! — вякнул Дешевый. — Ты че, не слышишь?!
— Пошел ты, — прозвучал ответ.
— Чего? — вылупились гнойные глаза.
— Что слышал.
Дешевый растерялся. Что делать? Заставить силой он не мог. Уговаривать?.. Смешно.
— Да ты че?.. Иди, давай, твоя очередь!
Слякоть резко повернулся:
— Чего ты сказал?
— А че мне говорить? — Дешевый сразу струхнул. — Очередь твоя? Твоя! Вот и иди.
Несмотря на трусость, хоть как-то выглядеть человеком Дешевому хотелось. Потому он и зафасонил.
Но Слякоть вдруг вскочил как вепрь:
— Чего?! Чего ты, гнида! На кого рога поднял? Р-раздавлю!
У Дешевого сердце в пятки ушло. Он отшатнулся, споткнулся, чуть не упал.
— Да ты че! — взвизгнул он. — Я ничего!.. Я сам... Слякоть! крикнули из соседней комнаты.
Стало тихо. Пауза. Секунд через пять Слякоть откликнулся:
— Я! А чего такое?
— Поди сюда.
Переглянулись Тухляк и Пистон. Мыло опять разинул рот. Ботва ехидно заерзал.
— Сейчас иду, — сказал Слякоть выжидающе.
— Не сейчас, а сию секунду, — раздался спокойный ответ. — А не придешь — сам приду.
Сказано было без угрозы, но о возможных последствиях знали все — большого ума не надо. Хватит и того, что у Мыла.
— Да ты че, босс? — вдруг заговорил Слякоть весело — Уже иду! Вот он я.
Он быстро зашагал в соседнюю комнату и предстал перед командиром.
— Слушаю, босс.
Жженый ответил не сразу. Он даже не пошевелился, так и лежал с закинутыми за голову руками. Потом спросил:
— Кто сейчас должен заступать на пост?
— А кто должен? — начал придуриваться Слякоть.
— Ты мне здесь идиота из себя не строй, — негромко посоветовал Жженый. — Иначе желаемое может стать действительным... Повторяю вопрос: кто должен заступить на дежурство?
— А-а, это!.. — Слякоть будто бы лишь теперь сообразил. — Так это, босс! Я Дешевому говорю честь по чести: постой, говорю, за меня, я тебе две банки тушенки и кусок сахару... И сухарей еще. Ладно, говорит! А теперь на дыбы.
— Дешевый! — позвал начальник. Тот суматошно подскочил:
— Здесь!
Жженый
— Вы договаривались с ним? — кивнул Жженый на Слякоть.
— О чем? — изумленно моргнул Дешевый.
— Да это я про замену! — встрял Слякоть. — Ну, помнишь? Я говорил тебе: мол, отдежурь за меня, а я тебе за это тушенку и сахар. Ну! Забыл, что ли?
Дешевый вмиг смекнул. Он был жадный и, когда пахло поживой, соображал быстро. Даже слишком — спешил, себе же на голову.
— А-а, — забормотал он, и счастливая улыбка расползлась по лицу. — Ну да, ну да... Я и забыл! Да, точно. Договаривались.
Жженый помолчал.
— Все нормально, босс, — интимно произнес Слякоть. — Без проблем! Вопрос закрыли.
— Ладно, — обронил наконец Жженый. — Идите.
— Пошли, — сказал Слякоть дружески и подтолкнул Дешевого. — Пошли, сразу отдам.
— Чего? Продукты отдашь? — обрадовался Дешевый.
— Ну да. Пошли.
Они вышли из комнаты.
— Сюда. — Слякоть направился в подъезд.
— Куда это?
— Идем, идем, — Слякоть понизил голос. — Они у меня там припрятаны, наверху.
— Да?.. А тушенка-то того... не испортилась?
— Нет. Свежак.
Стали подниматься по лестнице. Слякоть приобнял спутника за плечи.
— Ты это, — сказал он, — обиды не держи. Погорячился я, бывает... Чего сгоряча не брякнешь.
— Да ладно... — Дешевый был польщен.
Поднялись на промежуточную площадку, меж восьмым и девятым этажами. Здесь проходила толстая труба мусоропровода, зияла в ней дыра — когда-то люк.
— Так что извиняй, — приговаривал Слякоть. — Тушеночки тебе... Это сейчас. Будет тебе тушенка.
Рука его как-то незаметно легла сзади на шею Дешевого.
— Будет, — бормотал он. — Будет...
Рука резко сжала худую шею. Рывок! — Дешевый врезался мордой в стену.
Он ничего не успел сделать. Удар! — искры из глаз, боль, шок.
Потолок кувыркнулся в глазах. Это Слякоть швырнул свою жертву на пол.
Дешевый разинул рот. Кровь из расквашенного носа лилась в него, на плащ, на пол... Над головой возникла злобно перекошенная рожа.
— Тушенки захотел, да?.. — прогнусавила она. — Вот тебе тушенка!
Страшный удар под дых скрючил Дешевого в дугу. Он перегнулся на бок, беззвучно хватнул воздух ртом.
Последовал убийственный пинок.
— Ну что? Пожрал тушенки? Пожрал, гнида?.. На! Еще удар. Щуплое тельце кинуло к стене.
— А теперь давай наверх, понял? И смотри, если прозеваешь что-то! Так с той крыши и порхнешь птицей. Понял?!
Шаги затопали вниз.
В комнату Слякоть вошел веселый, довольный, как ни в чем не бывало. Там уже зажигали лампу.