Смерти вопреки
Шрифт:
– Рахмет...
– Черт с тобой, все равно ты уже ничего изменить не сможешь. Американское законодательство знать надо. В каком случае тебе испорченную купюру на новую поменяют?
– Если цел номер, – не задумываясь, ответил Бондарович.
– Все лохи так считают. А на самом деле Федеральный банк выдает новые купюры, даже если у тебя на руках и клочка не осталось. Главное иметь свидетельство того,
Бондарович постоял в растерянности. Возразить было нечего, как, впрочем, не стоило и переживать Деньги безвозвратно ушли из России и теперь могли послужить разве что для безбедной жизни Рахмета.
– Ну и черт с тобой, – сказал Александр, – правильно поступил.
– За Артема не беспокойся, – напомнил Рахмет, – он и без тебя сумел выбраться, я справки навел.
– Как?
– Узнаешь.
– Точно выбрался?
– Охранника по голове стукнул, вытащил у него из кармана радиотелефон и твоему приятелю в ФСБ позвонил.
– Я бы не додумался.
– Хочешь, поехали со мной? – предложил Рахмет.
– Нет, для меня и тут дел хватит.
– А я устал от здешней жизни, – признался Мамаев, когда они уже стояли на палубе. – К спокойствию потянуло. Передай привет Артему, если он, конечно, захочет с тобой, обманщиком, разговаривать.
Они пожали друг другу руки на прощание. Мамаев легко спрыгнул с последней ступеньки мостков в военный глиссер, который понес его к серой громаде линкора. Про то, каким путем он дальше двинется в Америку, Рахмет не сказал, да Банда и не спрашивал.
Бондарович сошел на берег в военной форме, с погонами капитана на плечах. Он рассеянно отдавал честь, когда ему навстречу попадались другие военные. Такси
Марина как раз отпустила очередному посетителю кофе и подняла взгляд. Она не сразу узнала Банду.
– Если будет облава, спрячешь меня в кладовке, как тогда? – спросил он.
– Это маскарад? – Марина сняла с головы Банды новенькую пилотку и повертела ее в руках.
– Конечно, прощальный маскарад. Я уезжаю и хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Можешь взять пилотку себе на память.
Марина, даже не спрашивая его согласия, поставила на стойку два стакана толстого стекла и плеснула туда сухого хереса. Банда кивнул ей и выпил.
– Ты сразу пришел ко мне, когда узнал, что можешь уехать?
– Я сообщил тебе об этом первой.
– Тогда при мне позвони. Для меня ты уезжаешь, но для кого-то приезжаешь, – для подруги, для жены... Кто там у тебя? Я люблю видеть или хотя бы представлять себе счастливые лица.
– Это межгород, – попробовал спастись Александр, но телефон уже стоял перед ним.
– Звони.
Бондарович, вздохнув, решил быть честным до конца и набрал телефонный номер своей новой квартиры. Он надеялся, что Алины не окажется дома. Марина, подперев голову руками, заглядывала ему в глаза.
– Я слушаю, – донеслось издалека.
– Алина? – ясное дело, Банда узнал ее сразу же.
– Саша?!
– Давай забудем все, что было... плохого, произнес Бондарович. На большее его не хватило.
– Я знала, ты захочешь мне это сказать, поэтому сильно и не волновалась... за себя. С тобой все в порядке?
– Я сегодня или завтра буду в Москве – увидишь сама.
– А теперь повтори за мной: "Я люблю тебя!"
Банда попытался отвести взгляд в сторону, но Марина погрозила ему пальцем.
– Я люблю только тебя, Алина, – сказал он в трубку.
Телефон был убран на полку. Марина приняла от Банды пустой стакан.
– Видишь, я даже сумела помирить тебя с ней.
– Из тебя никогда не получится хорошей жены – ни для кого.
– У каждого своя роль в жизни, – махнула рукой Марина. – Иди, такие слова можно говорить только один раз.
– Да, один раз в день, не чаще, – согласился Банда.