Смейся, Принцесса!

Климова Юлия

– Спасибо, – Матвеев сдержанно улыбнулся, взял подарок, подержал его немного на широкой ладони, сжал в кулаке и предложил: – Пойдемте в зал, пора пить шампанское. Вы окажете честь и сядете за мой столик?

– Конечно, – легко согласилась Симка.

Максим тактично пошел вперед, дав нам возможность поговорить, и я приготовилась усыпать подругу заслуженными комплиментами, но не успела.

– Я видела его, – тихо произнесла Симка, притормаживая. – Даже если бы рядом не шла Лиза, я бы поняла что это именно он. Твой Клим Шелаев.

– Он не мой, – прошипела я.

– Ну, это я образно, – уже стандартно

ответила Симка. – Похоже, они действительно встречаются.

– Да, наверное. И-и… Что ты думаешь о Шелаеве?

– Честно говоря, я была бы не прочь, чтобы он погубил мою трепетную душу.

Глава 8

Бледных поганок тоже иногда приглашают на танец

Настроение Эдиты Павловны менялось быстро, уже через пятнадцать минут в ее глазах полыхал тот самый огонь, который всегда появлялся при приближении Клима. Огонь позабытый и долгожданный. Мне показалось, что бабушка помолодела лет на десять и теперь выглядела бодрой, свежей и еще более величественной. Она ожидала первых шагов со стороны Шелаева и готовилась отбивать фразы, выпады и поступки, но Клим вел себя отстраненно, его внимание пока было адресовано только Елизавете Акимовой. Однако в выражении лица Эдиты Павловны присутствовала жесткость, наверное, она не торопилась возвращаться к прежним отношениям.

Конечно, бабушка согласилась отпустить меня за стол Матвеева. Максим галантно пригласил и Эдиту Павловну, но она отказалась, сославшись на громкую музыку, несущуюся от сцены.

– Не хочет вам мешать, – шепнула мне в ухо Симка, как только мы уселись. Происходящее ее очень веселило, она оглядывалась по сторонам и комментировала увиденное со свойственным ей оптимизмом.

Я мысленно поблагодарила Матвеева за его стратегию, тактику, чуткость и поддержку. Мне бесконечно нравилось, что он независим от Эдиты Павловны и поступает так, как считает нужным. Иногда прямо, иногда дипломатично.

«Черт, Клим с Лизкой!!!» – прислала эсэмэску Лера, и я представила, как она гневно стучит пальцем по телефону, набивая это и последующие послания. Издалека я видела, что щеки моей двоюродной сестры пылают, она не могла усидеть на месте и постоянно бралась то за вилку, то за нож.

– Я не предсказательница, но, похоже, Акимова долго не проживет, – посмеялась Симка. – Твоя сестра готова ее слопать вместе с платьем и туфлями.

Мы неторопливо ели вкусные блюда из рыбы и овощей, разговаривали и смотрели по сторонам. В честь Матвеева произносились тосты, ему вручали подарки, посвящали выступления. Первая (официальная) часть закончилась около девяти часов, Максим вздохнул с облегчением и, улыбнувшись, сказал:

– Какое счастье, что я пригласил так мало людей.

– Вы не любите дни рождения? – спросила Симка.

– Я к ним равнодушен.

– А праздники?

– Это уже лучше, но они становятся значимыми только тогда, когда рядом находятся по-настоящему близкие люди.

– Точно, – согласилась Симка.

– Я рад, что наши мнения совпадают. – Матвеев задержал на ней взгляд, потом посмотрел на невысокую сцену, расположенную рядом с нами.

«Почему ты там, а я здесь?!» – прислала вторую эсэмэску Лера.

– А вы будете носить мой подарок? – с вызовом спросила Симка Матвеева и

кокетливо cклонила голову набок, ожидая ответа.

– Да, – сказал он. – Но с одним условием.

– С каким?

– Вы мне также подарите первый танец.

– Ну-у-у… – нарочно протянула Симка и широко улыбнулась, отчего стала бесконечно обворожительной. – Договорились.

Эдита Павловна сделала знак, и я, поставив бокал с шампанским, поднялась, чтобы отправиться к ее столику. Мне захотелось схватить Симку в охапку и потащить с собой, но она взмолилась о пощаде, прижала руки к груди и возвела глаза к многоярусным люстрам.

– Прости, сжалься, умоляю…

– Ладно уж, – ворчливо ответила я и улыбнулась, хотя было совсем не весело.

Я старалась делать вид, словно все в порядке и это обычный званый вечер с блеском и шумом, но моя душа тихо постанывала, просила помощи и… еще чего-то просила. Я больше не имела права набирать номер Тима и болтать с ним, и не он повезет нас из ресторана домой.

«Теперь у меня нет берега, до которого нужно лишь доплыть, и тогда все станет лучше… Тим, я тоже хотела быть для тебя таким берегом… Что ты сейчас делаешь? Счастлив ли?..»

Где-то далеко, в глубине души, раздалось эхо, но я не разобрала слов. Сердце заметалось, заныло, забарабанило и стихло. Память вернула меня в ту ночь, когда тело отказалось двигаться, шел дождь и…

«Клим на нее постоянно смотрит! Я не верю в этот кошмар!» – пришла третья эсэмэска от Леры. Прочитав ее, я отключила мобильник и дала себе слово забыть о нем до завтрашнего утра. Зачем мне знать, что делает Клим? Гораздо лучше, когда между нами образовывается огромная, бездонная пропасть… Кружите, вороны, кружите…

Нет, вороны – это из другой истории, это бабушкины друзья.

Я шла мимо столиков и мысленно твердила: «Не поворачивайся, не поворачивайся, не смотри…» Сила воли иногда творит чудеса, ни в коем случае нельзя забывать об этом.

– Если бы не ты, я бы умерла здесь от скуки, Клим, – донесся хрустальный голос Лизы. – Мама просила передать тебе привет, завтра она устраивает обед и приглашает тебя в гости.

В спине появилась ноющая боль, та самая, почти позабытая. Топ-топ-топ – зашагала она по позвонкам, вновь празднуя победу. Она шла, высоко поднимая колени, отпуская вверх воздушные шары, напевая, размахивая руками. Я уже знала, что произойдет через секунду… Бубух! Сила воли с чудовищным грохотом рухнула вниз, превратилась в пыль, растворилась в воздухе. Да, я посмотрела на столик Шелаева и сразу же встретила спокойный, уверенный взгляд серых глаз. Улыбка Клима резанула отточенной бритвой по моему истощенному самолюбию, я вздрогнула, возненавидела себя до кончиков ногтей и резко отвернулась.

– Обязательно приеду, – долетел ответ Шелаева. – И буду рад провести с тобой все воскресенье.

* * *

Кора, откинувшись на спинку стула, положив ногу на ногу, с улыбкой Снежной королевы разглядывала молодых мужчин, сидящих за соседним столиком. Ее стул был несколько отодвинут от стола, и смелый разрез платья демонстрировал то, что Семен Германович с удовольствием бы прикрыл ватным одеялом. Дядя находился в состоянии тихого бешенства и еле справлялся с эмоциями – Кора дразнила его назло, получая удовольствие, зная о безнаказанности.