Смеющаяся Тьма

Глава 1. Ночь солнцестояния

— Тошно жить без чуда? — нагловато спросила она и тут же, не дожидаясь моего ответа, позвала: — Пошли со мной! Если будешь себя хорошо вести, я покажу тебе много-много чудес! Ты даже сможешь их потрогать! Честное слово!

После этих слов я впервые услышал этот ее звонкий, заразительный смех.

— Ну же! Решайся! Ты ведь веришь в чудеса?

Мне было восемнадцать. Верил ли я в чудеса? Да я жил в мире, где чудо — это обычное дело. Где существует магия, есть маги и произойти может все, что угодно. Но в чудо, которое

могло бы случиться со мной, я не верил.

— Ты смешной, — сказала она и снова рассмеялась. А потом началась эта странная, удивительная история, которая ныне является, пожалуй, моим единственным истинным сокровищем.

В тот вечер улицы города утопали в праздничных огнях. Несмотря на поздний час, вокруг было полно народу, отовсюду слышался веселый гомон, песни, музыка, голоса торговцев и зазывал, смех гуляющих горожан. День зимнего солнцестояния бывает ведь всего раз в году, надо повеселиться хорошенько! Надо успеть посмотреть все представления местных и заезжих лицедеев, попробовать все сладости, побывать у предсказательницы, обязательно купить какую-нибудь безделушку и, конечно же, не пропустить полуночный Большой костер на главной городской площади!

Легко проскальзывая между гулящими, от одного лотка к другому перебегала Руна — хорошенькая, раскрасневшаяся девушка лет семнадцати. Одежда на ней была из дубленой кожи с вышивкой и меховой оторочкой, на левом запястье на тесемке болталась муфта. За собой Руна, поминутно оглядываясь и что-то весело выкрикивая, тянула парня, одетого совсем недорого и неброско, хотя и добротно. Парню было не по себе: все-таки это не честно, когда девушка платит за то, что должно доставлять радость обоим. К тому же, на его спутницу обращали внимания другие юноши, и все, как правило, постарше — с кем-то она даже обменивалась взглядами и улыбками. И не все, заметив его, теряли к девушке интерес. С ней продолжали флиртовать, принимая ее спутника за слугу. Впрочем, девушку это не волновало. Это была дочь одного из самых влиятельных членов гильдии купцов Руна, веселая, добрая и жизнерадостная девчушка. А парнем, который сопровождал ее в этот праздничный вечер, был сын торговца, пропавшего без вести четыре года назад, ее самый близкий друг… Знакомьтесь: это я.

— Эй, Рик! Посмотри, какая прелесть! — воскликнула Руна, заметив какую-то странную зверушку — та забавно танцевала под команды дрессировщика на красном коврике, который был расстелен прямо на улице. — Пойдем, посмотрим!

И, не дожидаясь согласия, она потянула меня поближе к уличному представлению. Я подался вперед, споткнулся, чуть не упал, выровнялся, встал позади Руны.

Неведомая зверушка, танцующая под нехитрую музыку, была чуть больше кошки, но легко держалась на задних лапках, а иногда вставала на передние или кувыркалась в воздухе. Под бурные восторги зрителей она строила рожи на своем почти человеческом личике. Было в этом что-то смешное и жутковатое одновременно, и невозможно было поспорить: зрелище забавляло. Руна бросила дрессировщику несколько медных монет — он поклонился, и зверушка, в точности повторяя его движения, поклонилась тоже. Мелочь посыпалась дождем. Руна смеялась и хлопала в ладоши. Я стоял рядом, понемногу поддаваясь общему веселью. И вдруг над моим левым ухом кто-то отчетливо и нагловато произнес:

— Тебе не тошно жить без чуда?

Я обернулся, но никого не увидел. Тут же послышалось с другой стороны:

— Пошли со мной! Если будешь хорошо себя вести, я покажу тебе много-много чудес! Ты даже сможешь их потрогать! Честное слово!

Вслед за этими словами послышался

звонкий девичий смех. Я обернулся снова и наконец различил в мельтешащей толпе зыбкий силуэт: светловолосую, куцо стриженую девушку примерно моих лет, растрепанную, в берете и охотничьей накидке с меховой оторочкой. Я еще не знал об этом, но этой девушке было суждено изменить всю мою жизнь. Точнее, отобрать одну — и дать другу. А сейчас она, держа руки за спиной, попросту вертелась на месте.

— Ну же! Решайся! — потребовала она, и я удивился, вдруг заметив, что ее голос не тонет в общем гуле. — Ты же веришь в чудеса?

Мне было восемнадцать. Верил ли я в чудеса?.. Я не знал, что ей ответить.

— Ты смешной, — сказала девушка и, видя мое замешательство, снова залилась смехом — звонким, заразительным, но каким-то колючим и холодным. Такой смех никому ничего хорошего предвещать не может.

— Хельга, прекрати! — послышался вдруг еще один голос. Из толпы вынырнул белокурый мальчишка в крохотных очках на переносице. Он схватил девушку за край накидки. — Я признаю, я был не прав! Пожалуйста, не трогай его!

Девушка повернула голову и лениво спросила:

— А кто его трогает? Ты посмотри, как он далеко от меня! Я даже рукой не дотянусь!

Девушка снова посмотрела на меня и задорно подмигнула.

— Хельга, пожалуйста, пойдем, — попросил парень. На его лице отражалась сильная тревога. Девушка пожала плечами, стала поворачиваться и вдруг, дернувшись назад, взмахнула рукой — в воздухе мелькнула узкая острая ладошка. Сердце у меня рухнуло в пятки, тысяча мыслей пронеслась в голове, но… ничего не произошло.

— Еще увидимся! — попросту крикнула девушка. В следующий миг она растаяла в толпе вместе со своим спутником, будто бы их и не бывало. Я в недоумении смотрел на то самое место, с которого буквально стерло странных незнакомцев, и не сразу заметил, что Руна уже давно дергает меня за рукав.

— Рик, мне надоело! Пойдем! А то на костер опоздаем!

— Да, — ответил я и словно со стороны услышал свой собственный голос: он звучал с непривычной хрипотцой. — Да, конечно.

Идя вместе с Руной по улице, я то и дело оглядывался, высматривая белокурую парочку. Но та больше не показывалась. В конце концов я заставил себя прекратить думать о них. Какая разница?.. Не мое дело. Не тронули — и слава богам.

Костер был, как всегда, великолепен. Конечно, его оцепили перед тем, как поджечь, но потом сам жар огня, взметнувшегося выше крыш, заставил собравшихся отпрянуть. Толстая наледь на площади быстро протаяла до камней. Рыжие лоскуты пламени хлестали о небо, заставляя звезды бледнеть и меркнуть. Рев пламени заглушал разговоры, лишь громкие крики восторгов прорывались через него.

Руна купила у торговки пару яблок, печенных с сахаром, и одно вручила мне. А когда костер, прогорая, стал оседать и толпа начала расходиться, я пошел провожать Руну до дома. Руна даже не говорила об этом — так было заведено, так было всегда. Мы болтали о всякой ерунде, Руна веселилась.

— Может быть, зайдешь? — спросила она, стоя под окнами роскошного городского особняка. — Отец будет рад тебя видеть.

Я лишь покачал головой. Да, ее отец будет рад меня видеть, он хорошо ко мне относится, даже помогает с тех пор, как мы с матерью остались одни. Но в этом есть что-то неправильное. Он снова станет говорить о том, как это было бы здорово, если бы со временем я стал одним из его управляющих. Но ведь этого никогда не будет. И Руна… Как бы близко и долго мы ни дружили, эта девушка никогда не станет моей невестой. Нечего даже рассчитывать.